Блад: глубина неба

Нет, так дело не пойдёт! И Шентэл будет отстаивать свою правду, должен отстаивать, если не хочет провести остаток дней под отцовским сапогом! Он до хруста в пальцах сжал кулаки и выпрямил спину, посмотрел прямо в пьяные, полубезумные отцовские глаза.

– Я буду поступать в медакадемию.

Он не успел понять, что случилось, почему его с силой мотнуло в сторону и приложило к косяку, а в глазах вспыхнули фиолетовые искры. Отец наотмашь врезал ему по лицу книгой.

– Ты будешь делать, что я тебе скажу, щенок! Пойдёшь на нормальную работу с нормальными деньгами! Я не позволю тебе страдать всякой хренью на мои кровные! А эту дрянь вернёшь, где взял! – Он ткнул учебник под нос Шентэлу с такой силой, что разбил ему губу.

– Не верну.

Мама отчаянно замахала руками, жестами умоляя взять слова назад.

– Не вернё-о-о-ошь?! Тогда я её спалю! – и Шилдс решительно направился на кухню.

И тут что-то случилось с Винтерсбладом.

– Не смей! – крикнул он и кинулся на отца, чтобы отобрать книгу.

Силы были неравны, но ни заведомое поражение, ни страх перед отцом, сдерживавшие Шентэла столько лет, в этот раз его удержать не смогли.

А дальше всё произошло словно во сне: отец свалил его на пол, Шентэл намертво вцепился в книгу и сумел вырвать её из рук отца, прижал к себе. Отец впал в неистовство, стал бить его ногами, но каждый раз попадал в твёрдый книжный переплёт, которым Шентэл пытался защититься. Мать отчаянно кричала и хватала мужа за плечи, пытаясь остановить, оттащить. Он развернулся и ударил её по лицу, и Винтерсбладу хватило этого времени, чтобы пнуть отца под колени.

– Не трогай её, упырь проклятый, горжерет ты литотомический! – сорвавшимся голосом закричал он.

Отец рухнул посреди кухни, ударившись об угол стола, из его рассечённого лба брызнула кровь. Винтерсблад вскочил, сел на него верхом, придавив его плечи коленями, и ударил по лицу томом «Естественных наук». Потом ещё раз и ещё, пока голова отца не мотнулась безвольно по полу, а пальцы, вцепившиеся в штанины Шентэла, не разжались.

Только тут Винтерсблад услышал, что ему всё это время кричала захлёбывающаяся рыданиями мать:

– Не надо, Шентэл, перестань, ты его убьёшь!!!

Он замер. В его руках была скользкая от крови книга, под ним лежало тело отца с размозжённой головой. Замер в ужасе, но не от того, что наделал, а от того, что испытал. Острое чувство облегчения прорезало его грудь, словно глоток чистого морозного воздуха после затхлого подвала.