Души, разделенные телами

Мох и трава, пробивавшиеся сквозь стыки, говорили о том, что гости здесь бывают нечасто. Дорожки расходились от центра сада, извиваясь и исчезая в густых зарослях ягодных кустов. Этот живой лабиринт с тысячей укромных уголков был предметом особенной гордости правителя Негларии – генерала Аджанары.

У входа в сад генерала встретил привратник.

– Вы вернулись, наконец! – с облегчением воскликнул он и согнулся в поклоне.

– Что-то случилось?

– Уместно ли будет говорить при вашем спутнике? Это касается в том числе дел вашего гарема.

– Говори.

– Два дня назад ваша главная наложница покинула Негларию. За ней послал, как мне сказали, ее отец. Она до сих пор не вернулась. И еще, прямо сейчас в приемной вас ждет лангийский посланник. Говорит – дело срочное.

Аджанара направился в приемную и, открыв дверь, сразу узнал одного из военных советников императора. Обычно тот не командирует своих приближенных без крайней нужды. Видимо, дело неотложное.

– Генерал, вам надлежит немедленно предстать перед Советом Лангии.

Мне приказано сопроводить вас.

– К чему такая срочность? – удивился Аджанара.

– Мне не велено говорить об этом, а приказ подписан самим императором, – советник развернул документ, на котором сияла красная императорская печать величиной с ладонь.

Генерал вышел из приемной вместе с советником и махнул ожидавшему в холле Вердгару.

В следующее мгновение Аджанара оказался в лангийской тронной зале, до отказа набитой представителями верховной власти, в том числе и старейшинами, которые чрезвычайно редко посещали любые мероприятия

Выглядело это устрашающе.

Аджанара вдруг почувствовал себя пришпиленным булавкой насекомым.

– Я останусь с тобой, – шепнул племянник императора до того, как увидел на собрании и своего отца. Тот бросил на сына гневный взгляд и стиснул зубы.

Вердгар задрожал и почтительно склонил голову, но остался на месте, выражая этим непреклонное желание отстаивать интересы друга.

Посреди залы на роскошном изумрудном троне сидел император Брайнор, подперев голову рукой и о чем-то задумавшись.

Кажется, никто и никогда не видел его в приподнятом настроении. Груз ответственности за всю Лангийскую цивилизацию, а еще больше бесконечная война со скрестами и их Хозяевами сделали его неизменно серьезным и сосредоточенным. Спокойствие и рассудительность стали постоянными спутниками императора, и очень, очень сложно было вывести его из себя. Его брови словно навсегда сошлись над переносицей, образовав глубокую складку.