Души, разделенные телами

– Хорошо, – прохрипел генерал, – тогда он здесь сам справится; возвращаемся на Негларию.

– Охотно, – отозвался лангиец.

В следующее мгновение они оказались на поляне, полностью заросшей лиловыми и голубыми благоухающими вьюрами.

– Как ты? – осторожно спросил Вердгар, все еще не решаясь подойти к товарищу близко.

Аджанара, поднявшись с колен, глубоко вдохнул воздух планеты, ставшей для него родной. Он посмотрел вокруг черными, как обычно, глазами и смахнул прядь волос с лица.

– Уже лучше, – произнес он сдавленно.

– Какое счастье, я уж думал все, конец света настал. Напугал ты меня до дрожи. Бр-р-р.

– Какой еще конец света? – измученно прошептал Аджанара и попытался усесться на широкий пень золотого дерева, срубленного века назад. Едва присев, он подскочил, словно под ним был еж, и снова пошатнулся. Незалеченные раны давали о себе знать.

Вердгар был слишком озабочен увиденным и не осознавал, какого труда его другу стоит просто разговаривать.

– Что это такое с тобою было? Ты с этими жуткими глазами был похож на Разрушителей Вселенной, что жили миллионы лет назад.

– Неужели? – В голосе генерала проскользнули озорные нотки. – Ты о них в сказках под одеялом читал?

– Нет же, я слышал, как старейшины об этом говорили. Мол, их было трое, и глаза у них ярко горели. Они рассказывали, – Вердгар был оживлен как никогда, – будто всю Вселенную чуть не уничтожили.

– Подумай лучше, что скажешь в свое оправдание, когда тебя спросят о пропавшем артефакте.

– Так я человек подневольный. Что я-то? Пусть зять императора несет ответственность.

– Где он, кстати? Не в его привычках – сбегать посреди боя.

– Аджи, а пойдем, в твоем дворце его поищем? Что смотришь? Заодно и перекусим. Есть хочу, не могу уже.

– Хм, и когда ты успел к пище пристраститься?

– Тогда же, когда отведал твоего отменного вина из вьюров.

Вердгар еще не договорил последнее слово, а они уже перенеслись в негларскую резиденцию Аджанары и оказались рядом с дворцовым садом – лучшим местом для отдыха и размышлений.

Изящную кованую ограду радужным ковром покрывали цветы и лианы. Кроны тысячелетних деревьев раскинулись так широко, что даже в самый жаркий полдень в саду было прохладно, тихо и спокойно. Только шум древнего, как небо, фонтана у дальней ограды, шелест трав и шепот ветра. Тени ложились причудливыми узорами на старую брусчатку, на которой еще можно было различить остатки мозаичного рисунка.