Мистерия

 – После паузы отозвалась Тайра, глядя в противоположную стену – земляную, шероховатую. Какой смысл врать? Они слишком давно знакомы, чтобы унижать друг друга ложью. – Здесь жарко. Каждый день жарко стоять на солнцепеке – кожа покрывается волдырями.

– Это ужасно. Я бы не смогла.

Если бы эти слова произнес кто-то другой, они бы прозвучали лицемерно, но не в случае с Сари – та вложила в них искреннюю грусть, и сразу сделалось понятно: да, она не смогла бы.

– Ты держись. Тебя ведь выпустят? Ну, докажут, что ты была ни при чем, и выпустят.

Да?

– Наверное. – Ей бы и самой в это верить, но стоило вспомнить вопросы колдуна, как становилось ясно: не выпустят, не вот так просто. Тайра повернула голову и прижалась щекой к прохладным ржавым прутьям. – А ты ходила в дом Кима?

Послышалась возня, затем возбужденный шепот:

– Ходила. Его дом выставили на продажу и дверь там отперта. Я заходила внутрь, осматривала комнаты, но книг нигде нет. Ни одной. Ты уверена, что они там были?

– Уверена. Ты осматривала подпол? Кладовые?

– Кладовые осматривала – пусто, а входа в подпол не нашла.

Может, был у старика тайник?

Может, и был.

Как и когда Кимайран успел запрятать ценные манускрипты?

Сомнений в том, что он успел сделать это до собственной смерти, не возникало – иначе бы Брамхи-Джава не исходил яростью во время второго допроса, обрушивая на Тайру раз за разом одни и те же вопросы – где книги? Где книги? Ты ведь там работала – где его книги?

Фолианты были завещаны ей старым Учителем, и даже в том случае, если бы Тайра знала, в каком направлении они испарились из белокаменного дома, никогда бы не сказала об этом поганоглазому колдуну – именно так она его теперь мысленно называла.

Черные глаза. Обсидиановые. Холодные и непрозрачные, злые – плохие глаза, поганые.

Однажды она найдет наследие Кима – где бы оно ни хранилось – найдет, разгадает загадку, отыщет тайник и заберет.

Но сначала бы выйти…

– Как у тебя дела со здоровяком Рухи? Еще не оседлала его?

То была их постоянная шутка, начиная с тех времен, как Сари устроилась работать в Сладкий Дом.

Она часто рассказывала об огромном, пузатом и бородатом мужчине по имени Рухи, чей чрезмерно толстый орган свисал почти до колен, и кто никогда не приближался к наложницам – просто приходил и сидел на мягкой подушке у стены. Однажды Сари обмолвилась, что не прочь была бы попробовать оседлать такого «жеребца», и с тех пор Тайра подтрунивала на эту тему.

– Нет.