Я поймаю тебя, Лисица!

Поэтому без промедления призвала магию, создала воздушное лассо, покрутила пару раз над головой и резким движением послала вдогонку удаляющемуся вору.

Годы практики уберегли от промаха. Едва заметная плеть виноградной лозой обвилась вокруг худенькой детской талии и не позволила беспризорнику и шага больше ступить. Он дергался, рвался вперед, но я крепко держала веревку. Не ослабляя хватку даже на долю секунды, стала сокращать расстояние в намерении добраться до мальчугана. Он тотчас осознал, что план провалился, бросил ридикюль и с мольбой посмотрел мне в глаза.

Сердце сжалось в болезненном спазме, совесть заворчала, точно брюзгливая старуха.

Я отпустила воздушные потоки и устремилась к сумочке. Беспризорник без заминки сорвался с места и побежал к дубу. Спустя несколько мгновений его и след простыл, тем не менее я ощущала на себе встревоженные взгляды и когда поднимала ридикюль, и когда устремилась обратно, чтобы вернуть владелице.

– Держите, миледи, – протянула темноволосой женщине расшитую золотой нитью сумочку и мягко произнесла: – Будьте впредь, пожалуйста, осмотрительнее.

В Графорде кражи не редкость.

Серые глаза незнакомки заблестели от набежавших слез, в уголках собрались тоненькие лучики морщинок, на щеках появились ямочки. Аристократка взяла ридикюль, покопалась в нем, извлекла овальный медальон с гравировкой на крышке, испустила облегченный выдох и признательно вымолвила:

– Премного благодарна, юная леди! Не знаю даже, что бы делала, не окажись вы рядом, – голос у нее оказался приятным, мелодичным, ласкал слух.

 – Здесь все, что у меня осталось от любимого Генри, – шатенка открыла медальон, показала светлую прядь волос и быстро защелкнула, чтобы ветер не унес дорогой сердцу локон. – Как я могу отблагодарить вас?

Лишний серебряник не помешал бы, учитывая положение нашей семьи и состоятельность незнакомки, о чем свидетельствовали пузатый кошель, выглядывающий из сумки, дорогие серьги с крупными аметистами в обрамлении бриллиантов. Аналогичный браслет и модный наряд, стоивший невесть сколько.

Однако, что бы ни говорила Аралим, мое сердце не превратилось в камень или холодные бусинки из агата на счетах, с помощью которых я производила порой расчеты. Оно способно было чувствовать, учащенно биться и замирать в нужную минуту.

– Не стоит, миледи, – махнула рукой, решив не брать плату в этот раз. Обойдусь. – На моем месте любой бы поспешил вам на выручку.

– Любой, говорите? – хмыкнула шатенка и указала кивком на Пирса.