Когда возвращается радуга. Книга 2

Что, если вместо неё просто-напросто отправят другую? Слуг можно заменить, послам сказать, что по какой-то причине вдова не смогла поехать, а вместо неё направят, например, ту же Нергиз, книжницу и поэтессу, что замужем сейчас за внуком ученика эфенди, и не хуже её, Ирис, сможет разобраться в фолиантах и снадобьях, и рассказать о них всё учёным из университетов… От собственных предположений ей стало дурно.

Куда они идут? И почему так долго?

В этой части дворца ей ещё не доводилось бывать. Судя по длине пройденного пути, по тому, что они миновали несколько открытых галерей, Хромец мог запросто её вывести за пределы Гаремного двора, и теперь увлекал по направлению к внешней стене, ближе… к Босфору?

Ещё немного – и у неё отнимутся ноги от страха.

Стражники – не евнухи, но настоящие грозные воины, усатые, мужественные –отсалютовали пиками, пропуская их в просторный зал. Вперёд метнулся юноша с факелом, прикоснулся к жаровне в углу – и по множеству фитилей, вьющихся вдоль колонн, пробежал животворный огонь, зажигая светильники.

Султан, наконец, разомкнул уста.

– Смотри, Рыжекудрая Ирис. Смотри. Ты должна это запомнить.

Портреты. Портреты. Портреты на стенах, колоннах, в простенках… Суровые, грозные лики. Воинские шлемы и пышные тюрбаны. Венцы, короны, драгоценные реликвии. Глаза, глаза, глаза, смотрящие, казалось, прямо на неё, в упор, со всех концов зала, куда бы она в страхе ни повернулась…

– Эртогрул Первый.

Голос Хромца загрохотал в её ушах, словно рокот боевого барабана.

– Эртогрул Первый, отец Османа Первого, имя которого носит наша династия. Запомни его. Он умел выбирать правильно. Вступившись однажды за тех, кто проигрывал на поле боя, он помог им победить, и впоследствии получил в виде благодарности удж, кусок земли, к которому его потомки за несколько веков прирастили новую империю. А вот и сам Осман Первый, Фахр уд-Дин Осман-бей… Правил двадцать пять лет, четверть века, весьма долго по тем временам, когда, порой, в междоусобицах троны не успевали нагреться под седалищем одних властителей, а их уже меняли другие.

Заложив руки за спину, он неспешно прохаживался вдоль полотен.

Ирис невольно приблизилась.

Закон Пророка не разрешал изображать людей.