Беременная в шестнадцать

Меня всегда бесила эта мамина манера на меня наезжать. Сама меня родила, а потом решила, что я ей что-то должна. Я так-то не просилась на этот свет. А уж тем более, не подвязывалась в домашние рабы. Я и учиться должна, и на кружки ходить, и по дому хозяйничать? А она для чего? Даже ведь не работает! Вот пусть и занимается своими готовками и постирушками.

Мне, например, было бы стыдно кому-то предъявлять за то, что я ничего не добилась, а такая важная стою тут на кухне и сырники леплю. Если бы не отец, она бы раком над грядкой стояла в своём Залупкино.

Они познакомились чёртову тучу лет назад. Столько не живут, как говорится. Отец тогда был женат и у него было ещё двое детей. Приехал в командировку в Пермь, а мама там работала в отеле уборщицей. Ну так вот он туда ещё парочку раз приехал, оставил старую семью, а маму увёз сюда, получается.

Когда я это узнала – а сказали это мне не они – я вообще была в шоке. И после таких грязных скелетов в шкафу они ещё меня учить вздумали?

Так что, мамочка, жарь-ка ты свои сырники.

Но молчать она не умела, и трындела мне над ухом о том, какая же я неблагодарная, никчёмная и вообще плохая дочь. Не то, что она! Она-то в мои годы уже и работала, и в огороде копалась с малых лет, и за домом следила. А уж какие она пироги пекла! Мне и не снилось.

Видимо, те пироги были какими-то другими, потому что что-что, а пироги у неё всегда получались пресными и невкусными. Одно тесто.

– Маш, ну а руки-то помыть? Вот вечно тебе повторять!

– Не повторяй.

– С кем ты так разговариваешь?! Вот отец придёт!

Я тяжело вздохнула. Она вечно накручивала отца. И если ей удавалось подловить его в день, когда он был измотан после работы или уже накатил, то он приходил ко мне разбираться, воспитывать и учить, как надо себя вести.

Я полила сырники кленовым сиропом, и мать снова запричитала.

– Да куда ты столько-то льёшь?! Зубы попортишь и станешь, как эта-то с первого этажа. Оно тебя надо? Кто тебя замуж такую возьмёт?

– Ну тебя-то взяли… – я уже вышла из кухни, как вслед полетели воззвания к богу и проклятья по мою душу.

– Да за что же мне это, Господи?! Да зачем ты мне эту дочь-то послал?! Неблагодарную! Я двоих родила! Двоих! Слышишь, тварь бессердечная?! Ты меня в это вот превратила! А в твои годы у меня фигура получше твоей-то была!

Я скрылась в своей комнате. Не успела и дверь закрыть, как она подлетела и продолжила нести всякую чушь.