Беременная в шестнадцать

Но всегда где-то на задворках сознания боялась, что завтра придёт этот мерзкий и противный двойник.

Ваня молчал. Я тоже. Я не могла больше ничего сделать. Всё. Я была связана по рукам и ногам. Я дала ему о себе знать. Теперь его очередь.

Танька уехала в лагерь, а я была вынуждена коротать время в то невыносимо жаркой, то дождливой Москве. Несмотря на достаток, мы не особо часто куда-то ездили. В лагеря меня не отправляли, потому что там якобы грязь и разврат. Нет, конечно, по Танькиным рассказам оно так и было, но, чем больше они меня от всего этого пытались оградить, тем больше мне хотелось это попробовать.

Одно хорошо – предки ничего не понимали в технике и интернете, поэтому я спокойно могла смотреть видео для взрослых и хоть так снимать напряжение. Им и в голову не приходило ставить «Родительский контроль» или проверять историю браузера. Вот уж что бы я лучше сделала для своих детей, чем ссать им в уши про грех и непотребства.

Если всё начиналось с почти что невинных сношений, то к четырнадцати я стала смотреть, прямо скажу, лютую жесть. Когда всё заканчивалось, мне было просто противно. И дико стыдно. Я миллион раз обещала себе, больше этого не смотреть. Но стоило прийти возбуждению в тело, как я забывала про все свои обещания, а потом снова корила себя.

Мне, честно говоря, иногда казалось, что мной тоже овладевал дьявол… может, вся наша семья была одержима? Потом я и эти мысли гнала, потому что всё больше и больше убеждалась в том, что всё, что говорили родители, полная чушь.

Раньше я тоже верила. Вот прям по-честному. Не знаю, мне казалось, что и родители не были такими прям помешанными на этом вот всём. Может, я просто была маленькой и не воспринимала это как что-то странное. Мне и сравнивать-то было не с чем. Только потом, когда я видела родителей других детей и учителей, я понимала, что мои какие-то не такие.

В общем, когда у меня пришли первые месячные, мне было всего-навсего одиннадцать. Мать тогда ходила хмурой, будто я сделала что-то не так. Спрашивала ещё несколько раз, ничего ли я с собой или с кем-то другим не делала. А я тогда так испугалась, потому что с незапамятных времён уже, скажем так, уединялась в ванной. Но нового ничего я точно не делала, тем более, с кем-то другим.