Беременная в шестнадцать

Ну увидел бы он этот лайк и сам бы добавил в друзья! А тут я будто первый шаг делаю!

АААААААААА!!!

Я и до этого частенько думала о том, чтобы сбежать из дома, а тут – сам бог велел. Исчезну с радаров района и никогда не покажусь на глаза Ване. И никогда не увижу презрения в этих его глазах.

Я стала планировать, как и куда пойду. Где буду ночевать, пока не придут холода. Что возьму с собой из необходимого. Оглядела свою коллекцию плюшевых зайчиков и даже всплакнула – всех не возьмёшь.

В своих метаниях я не заметила оповещения «Акинфеев Заболотный принял вашу заявку в друзья».

Замерла и сидела, не шевелясь, в ожидании его последующих действий. Сидела. Ждала.

Ждала. Сидела.

Но ничего не происходило.

Осторожно, чтобы снова не ткнуть, куда не нужно, я зашла в сообщения, чтобы посмотреть, не пишет ли он чего. Но нет, никаких надписей о том, что Акинфеев что-нибудь там печатает.

Так сильно я боялась разве что, когда отец с перепоя носился по дому с топором.

И тут… он просто вышел. Просто перестал быть онлайн.

Я сидела, вся холодная и растерянная. Могла бы просидеть так до самого утра, но тут зашла мама.

– Дочь, ну прости, – она опустилась ко мне на кровать, – ты ж знаешь, как мне тяжело, когда он такой вот приходит. Что б пропала бы вся эта водка! Кто только её придумал?! Ведь такой человек хороший, а тут, – она развела руками и выглядела такой несчастной и жалкой. А ещё эти припухлости на лице.

А я просто сидела и ничего не чувствовала.

– Ну а ты?

Я посмотрела на неё с немым вопросом.

– Не хочешь передо мной извиниться?

За что? Мама, за что?!

– Я к тебе вон первая, смотри, подошла, извинилась.

– И-извини…

У меня просто не был сил сопротивляться. Не было сил спорить и доказывать свою правоту. А она тут же заулыбалась, притянула меня силой к своей груди и стала раскачиваться.

Глава 5

Дни проходили в нервном ожидании и попытках придумать, как же мне поступить.

У отца наступил очередной марафон трезвости, и он приходил то добрым, то уставшим, то весёлым, но всегда трезвым.

В такие периоды я начинала забывать, что был тот второй папа, или что этот, вообще-то, не так уж хорош.