Беременная в шестнадцать

Казалось, он даже не говорил. Трезвым он запрещал мне смотреть ужастики, хотя, вот честно, я не видела ни одного, который был бы страшнее его в этой стадии.

Ну и пятая: полный отруб. Не знаю уж как, но сил добраться до дома у него хватала, а потом – всё. Стоило ему переступить порог, как он падал на пол и не двигался. Временами мог издавать какие-то звуки, но на живого человека он был не очень похож. Когда я его увидела так первый раз, мне было лет семь. И я думала, что он умер. Я зарыдала, а он вдруг что-то пробулькал, и я испугалась ещё больше, потому что решила, что он стал зомби.

С тех пор в «Ферму зомби» я больше не играла.

А мать меня тогда ещё наругала, что я пошла в коридор. Типа, чего это я там забыла.

Так вот, в тот самый момент, после которого я мать защищать перестала, отец вернулся в четвёртой стадии и выносил всем мозги. В какой-то момент он решил сделать это не в переносном смысле. Я сидела в зале и смотрела в выключенный экран. В своей комнате я в такие моменты не скрывалась.

Во-первых, потому что он всё равно заходил – щеколды-то у меня не было. Он начинал всех искать, если кого-то не видел. Так что проще было сидеть на виду, чтобы не провоцировать. А во-вторых, я чувствовала ответственность за маму и вечно прислушивалась, что там происходило у них.

Тут я услышала грохот в их спальне и бросилась к ним. Отец матерился и нависал над ней, державшейся за голову и молившейся.

– Не трогай её! – я влетела в комнату и оттолкнула его.

Он так страшно посмеялся, что я замерла.

И в этот момент он взял меня за лицо и стукнул затылком об стену. Всё закружилось, я осела, и меня затошнило.

Мать подбежала ко мне, и очнулась я уже в «скорой».

Первое, что я увидела, мамино испуганное лицо. Она резко вздохнула и наклонилась ко мне, я подумала, что обнять, но она быстро прошептала:

– Скажи, что поскользнулась. Поняла?

Я не поняла. И таращилась на неё сквозь набежавшие слёзы.

Она, уже с расстановкой, повторила:

– Ты поскользнулась на пролитой воде.

Я медленно помотала головой, но из-за боли опять поплыла.

Я провела в больнице неделю. Мама оставалась со мной. Она была невероятно заботливой и широко улыбалась, когда в очередной раз повторяла медсёстрам и врачам, что я пролила воду и поскользнулась на ней. Вот неуклюжая.

Так вот я, уже в четырнадцать, вернулась домой и в очередной раз услышала, как отец поносит мать. Мне бы уйти, но после восьми я должна была быть дома, если не отпрашивалась.