Хлопок одной ладонью

Просто я решил, если, конечно, вас это не слишком обидит, отнести вашу квартплату, налог на имущество и прочие коммунальные платежи на счет общих накладных расходов по моему ремонту, и все такое прочее. Пожизненно и, само собой, без всяких условий насчет завещания в мою пользу и т. п. Мне это совершенно ничего не стоит, а вам, я думаю, принесет некоторое финансовое облегчение. Точно так же, если у вас вообще возникнут какие-то проблемы, любого плана и с кем бы то ни было, обращайтесь ко мне без стеснения.

Я же, в свою очередь, буду счастлив, если вы позволите иногда пользоваться книгами из вашей чудесной библиотеки и вообще консультировать меня по неясным филологическим вопросам. Также прошу заходить запросто, у нас с супругой и друзьями из соседней квартиры практически «открытый дом». Для «своих», разумеется, «с улицы» мы не принимаем…

Я ожидал, что профессор начнет отказываться, отнекиваться, что было бы естественно для человека его круга и воспитания, как это представлялось мне самому.

Однако вышло иначе.

– Хотите за нас платить? Отлично! Приму с благодарностью. Если государство не хочет или не может – пусть будет меценат. Вы помните, как жила профессура при советской власти? Даже при Сталине, даже в войну? Хотя откуда вам помнить? Вы года семидесятого рождения? Застали самый краешек, тогда мои семьсот рублей уже мало что стоили…

– Вы мне льстите. Я – шестьдесят пятого. И стипендию в сорок рублей получал, и зарплату в сто шестьдесят. Но как-то крутились и мы.

– Конечно, конечно. А вот когда я защитил кандидатскую, в пятьдесят четвертом, сразу стал получать пять тысяч, теми еще деньгами, а автомобиль «Москвич» стоил тогда девять. Девять! – он назидательно поднял палец. – Я понимаю, что вы сейчас на свой месячный доход можете купить, может быть, десять машин, но это же совсем другое дело… Так что я благодарен за ваше предложение, особенно если оно вам необременительно. Мы с Евгенией Алексеевной, конечно, с большим удовольствием станем тратить свои пенсии на что-нибудь полезнее квартирных счетов.

Большое вам спасибо.

И супруга его поблагодарила, часто моргая выцветшими до бледной голубизны глазами, причем заметила, что не так уж долго предстоит Андрею Дмитриевичу на них тратиться.

– Что вы, что вы! Как говорят в Одессе, живите сто двадцать лет…

Я покинул профессорскую квартиру с чувством облегчения. И того, что, возможно, сделал не совсем то и как-то не так.