Самум – ветер пустыни

Они настолько хороши, даже просыпаться не хочется. Временами появлялось чувство, что однажды сон его так и не отпустит…

Да, психоаналитик все разъяснил: «работа истощила нервную систему». Разумеется, истощила. Трудно постоянно чувствовать себя дичью, на которую идет облава. Да, временами он за день зарабатывает столько, сколько иному за две жизни не заработать. Но кому и сколько заплатить, чтобы вернуть то блаженное время, когда на все было наплевать – на полицию, на таможни, на суды, потому что он чувствовал себя сильнее их.

И увесистые пачки долларов становились волшебным эликсиром, удваивавшим заряд энергии и силы. Деньги – вот самый сильный наркотик. А теперь наступает похмелье? Вырваться, вырваться из этого круга! Хотя бы на полгода. Отдохнуть, забыв обо всем. Но «компания» начинает крупную игру и никто его не отпустит. Таковы правила. Не он их создавал, не ему их и менять…

– Сейчас самое интересное, обратите внимание, сеньор Пикколо, – сказал Фусони.

Джалал сначала не понял, о чем это он, но потом, увидев, что его спутник повернулся в кресле, тоже взглянул в полумрак нижнего зала. На танцподиуме появилось две фигуры, закутанные в белые полупрозрачные шаршафы[7 - Покрывала.] Громче ударил бубен – и воздушные покрывала упали к ногам. Почти обнаженные тела танцовщиц, казалось, светились в лучах прожекторов. Они были изящны и стремительны. Каждое движение рождало нежный металлический звон, именно движение, а не браслеты из старинных серебряных монет на лодыжках и запястьях.

Резкий свет и ломаные тени, мелькание маленьких пяток, выкрашенных хенной в синий цвет, неожиданные повороты гибких женских тел, музыка в ритме биения человеческого сердца – все это создавало ощущение неясной тревоги.

Внизу были не просто танцовщицы, а женщины, в тела которых вселился дьявол пустынь. Сама красота об руку со смертельной опасностью. Раньше Пикколо относился к таким вещам, как к необходимому антуражу изысканных развлечений.

Но сейчас старинный танец, словно угадав настроение, заставил его внутренне сжаться, словно здесь в уютном кабинете дорогого ресторана «Эль Сохра»[8 - Арабское произношение названия Сахары.] притаилась неведомая угроза, которую невозможно заметить и опередить, потому что находится она не где-то в определенном месте, а гнездится у него внутри. «И воздастся за грехи ваши»? Чушь! Но как же нехорошо.