Самум – ветер пустыни

Про возраст не скажу, но не моложе нашего итальянца. Американец, наверное.

– Почему ты так решил?

– Они любят большие автомобили, хотя с ними трудно в городе: стоянку тяжело найти, на узких улицах разъехаться, бензина много идет. Да и вообще, есть в нем что-то такое…

– Тогда, может, ты знаешь и куда они поехали? – улыбнулся инспектор.

– Извините, господин Жако, я не Аллах. Я могу говорить только о том, что слышали мои уши, видели мои глаза, щупали мои пальцы. Я просто бедный Ясеф Бабу, господин Жако. Бедный, бедный Ясеф… Разве в Китабе[5 - Китаб (араб.

) – книга. Так арабы называют Коран.] не сказано: «Молитесь и подавайте подаяние, и за все сотворенное благо будете вознаграждены богом…» – он молитвенно провел ладонями по лицу.

Жако засмеялся и достал бумажник. Быстро пересчитывая деньги, Бабу со страхом ожидал вопроса, не поделился ли он с кем-нибудь информацией о Пикколо? Раньше о таком на их встречах и речи никогда не заходило, но вдруг сейчас? Бабу чувствовал, что соврать не сможет.

Жако молчал.

Бабу попрощался и направился к машине. Инспектор проводил взглядом старенький «фольксваген» осведомителя и повернулся к воде.

Пикколо, Джалал Пикколо… Что ему нужно здесь? Это не тот человек, который будет раскатывать по свету в погоне за новыми впечатлениями. С кем он встретился? Что несет с собой этот неожиданный визит достаточно именитого гангстера? Действительно ли он прибыл один? Уберегся ли Бабу от глаз возможной негласной охраны Пикколо? Вопросы рождают вопросы…

Возвращаясь к машине, Жако заметил, что он непроизвольно вертит в руках, словно играя, пакетик с героином, переданный ему Бабу.

Перед тем, как убрать его в карман, он зачем-то внимательно посмотрел на него, словно ища загадочные письмена на совершенно гладкой и чистой упаковке…

5

Было. Все уже было. И слуга, который заботливо доливает воду в кальяны, ставит новые латунные чашечки с благоухающим зеленым чаем.

И заунывный тонкий звук дарбука[6 - Старинный арабский струнный инструмент.

] и напряженный ритм глухих ударов берберского бубна. Было. Когда, где – не вспомнить. В один из первых приездов сюда? Или совсем на другом конце света? Или просто во сне?

Последнее время ему стали сниться какие-то странные сны – яркие, объемные. В них он испытывает такие чувства, которые наяву и представить трудно. Однажды даже плакал, как в детстве, навзрыд, захлебываясь, а потом наступило необыкновенное облегчение и удивительное умиротворение. Такие сны пугают.