Тайная сторона Игры

Похоронами и всем остальным будет распоряжаться вот эта гражданка. Помогать ей всеми мерами. Гроб найти, другое-третье. Будет оплачено.

– Да я, мы… и без денег…

– Будет оплачено, – повторил Арехин. – В комнате гражданка может находиться, сколь ей угодно. Может устроить похороны, поминки, может жить, вплоть, как сказал товарищ Оболикшто, до особого распоряжения. Ясно?

– Ясно.

На лестнице Оболикшто подмигнул: – Не только квартиру, но и хозяйку нашел. А она ничего, если приглядеться.

– Надежда Викторовна – возможная зацепка, – равнодушно ответил Арехин.

На «паккарде» они вернулись в здание МУСа.

– Я хотел бы посмотреть, что есть по другим убийствам.

– Как это? – не понял Оболикшто.

– Вы сказали, что данное убийство – не первое злодеяние. Хочу ознакомиться с документами по прошедшим случаям.

– Документами… У секретаря они, может, и есть… Хотя мы с писаниной боремся.

– Хорошо. Кто работал с теми случаями?

– Митька Кошевой, но его на фронт взяли. Сашка Орехин…

Услышав свое имя, тезка Он приоткрыл глаза и что-то промычал.

Зазеркалье запросто не отпускает.

– Товарищ Лютов тож.

– Отлично. Значит, так: завтра, к десяти ноль-ноль я бы хотел поговорить с вами, товарищ Лютов, с тезкой Он, ну, и с документами, какие сыщутся, поработать.

– А сейчас?

– А сейчас поброжу вокруг дома, порасспрашиваю, может, кто видел ведро с цветочками.

– В таком виде?

– Вы правы. Я переоденусь, – и Арехин покинул кабинет.

3

Минут пять стояла полная тишина, и лишь когда «паккард» отъехал, Лютов сказал:

– Ну и фрукта к нам прислали.

– Ты, Гришка, погоди.

Оболикшто достал из ящика стола телефонный аппарат, подключил его к проводу, крутил ручку, дул, в общем, заклинал, как полагается.

Наконец, его соединили с нужным человеком.

Он говорил громко, но по-латышски. Потом бережно повесил трубку. Сел поудобнее и задумался.

– Ну, – нетерпеливо спросил Лютов. – Что узнал?

– И много, и мало. Темнота наша, темнота.

– Шулер? Маркер?

– Шах-ма-тист – по складам, дабы придать значительности, сказал Оболикшто

– Ну, шахматист, что с того?

– Ничего. Родители – богачи были, миллионщики.

– Они революции помогали, вроде Мамонтова?

– Этого я не знаю. Знаю зато, что значат его «чрезвычайные полномочия»

– Да? Что же?

– Если он захочет, то и тебя, и меня, и любого третьего-пятого шлепнет, и отчета ни перед кем держать не будет.