Пятая сила

Но никто ещё не говорил, что Сол Нафферт не может угодить проезжему да прохожему, особенно рыцарю. Уж какие проезжие были, какие проезжие! Жаль, доблестный рыцарь не пожаловал хотя бы вчера – общество такое, что впору наизнатнейшим господам.

– Какое же общество? – спросил рыцарь. Он, Луу-Кин, помалкивал, знал, не для него разоряется хозяин.

– Выше и не бывает. У него, – гордился Большой Сол, – остановилась сама принцесса Ки-Ева. Конечно, здесь она не сидела, пребывала в покоях наверху, но сопровождавшие её посланники, рыцари Юга, все такие из себя знатные, важные, закованные в латы, с мечами и щитами, в простоте слова не скажут, промеж себя все с галантностью, с политесом, а на простого человеком зыркнут – мороз по хребту!

– Что ж, это можно устроить – по хребту… – протянул рыцарь, и так протянул, что – поверилось.

Хозяин заюлил, пригнулся, стараясь умалиться до величины неощутимой.

– Оно конечно, каждый, имеющий понятие, знает – что ни дом, то норов. Рыцарям Юга предписано быть жестоковыйными, иной и захочет снизойти до простого, честного человека – а не моги, нельзя.

Вот другой рыцарь, вроде вашей милости, снисходит, потому – дом такой порядок установил.

– Порассуждай… – но сейчас в голосе слышалось благоволение, и, приободренный, хозяин продолжил:

– Они ведь, рыцари Юга, не сами по себе, а – свита. Везут, значит, невесту. Тут им, получается, особая ответственность, не уронить чести.

– И много их, свиты?

– Три рыцаря, шесть стражников. Да челяди, что прислуживает принцессе, три души.

Вместе-то счастливое число как раз и получается.

– Ну, отряд не малый. Но и не великий.

– Так их тут встретил замковый отряд, ещё полдюжины стражников и рыцарь – послушник, сегодня утречком и отбыли. А с ними ещё много гостей, благородных рыцарей, оруженосцев, стражников, простого люда – целая армия. И всех, всех он, Сол Нафферт, сумел приютить и обиходить. Сколько дней он не то, что выспаться – присесть не мог…

Луу слушал внимательно, понимал, не жалуется хозяин – хвастается.

За дни эти заработал он больше, чем за весь год. Но прямо говорить о том негоже, найдется добрый человек, облегчит мошну. Первая заповедь бродячего торговца – плакаться на разор и убытки. Впрочем их, первых-то заповедей, много… Держатель постоялого двора не был бродячим торговцем, слишком уж умаляться нельзя – гость стороной обойдет, убоявшись запустения. Вот и хвалится обиняками хозяин. Луу он не то, чтобы нравился, но внушал доверие. Лицо – зеркало души.