Фанта с Магории

– Добро пожаловать, – говорю.

Он мне:

– Нихт ферштейн, – и листок сует.

На листке ужасным почерком Вована написано:

«Тов. И.! Организуйте подателю сего блата всемерную помощь в изучении русского языка! Дело архиважное! Вован Симбирский (Марусин)»

Я пригляделся к негру, и оторопел:

– Маяковский, вы ли это?

Негр уловил слово и залепетал:

– Йа, йа, их бин Маяковский, натюрлих, – после чего заплакал.

Да уж. Воистину, каждому воздастся по его вере.

День 2454

Сколь не узок был солнечный серп в последние дни, однако ж он разгонял тьму. Сегодня Солнце окончательно повернулось к Гвазде своей тёмной стороной, и наступили месяцы Тьмы.

Перед домом поместного поросенка Нафочки зажёгся Вечный Огонь. Остальным горожанам приходится пробавляться холодным светом гнилушек.

Я еще в долгие летние дни наготовил лучины, однако пользоваться ею нужно осторожно: указ о прекращении огня никто не отменял.

День 2457

Сажаю зимнюю картошку. Под лопату. Земля еще мягкая, хотя и стылая, но не сегодня, так завтра придут морозы. Нужно поспеть – огород у меня большой, но запущенный.

Палисадник засею скороспелыми подлунниками. От них и красота, и что погрызть будет.

Работаю споро, благо круглые сутки на небе полная Луна.

После огорода сижу над докладом для населения (очередное поручение Нафочки): «Отчего погасло Солнце и почему светит Луна».

Звучит цитата так: «Уходя, гасите свет!»

День 2460

Читал доклад на Ночном Съезде Работников Образования. Произвел большое впечатление. Мой труд рекомендовали к постановке на сцене Малого Гваздевского Театра (Большой ставит только балеты, а Средний шестой год как на реконструкции).

Дали абонемент в литерную ложу – чтобы я лучше проникся духом Сцены.

Сегодня пойду на премьеру, «Ктулху в Мартобре».

Посмотрим…

День 2461

Спектакль проходил в полной тьме, так что смотреть было не на что, разве на три гнилушки над входом-выходом.

Но послушать – послушал.