Битва Одиноких

Больше всего это напоминает спячку, но спячку глубочайшую. Что-то подобное пытались достигнуть по проекту «гибернация», для глубинных полётов, но на момент нашего отлёта дальше опытов над головастиками дело не продвинулось.

– Вы можете разбудить кадета? – спросил эконом.

– Нет.

– А пытались?

– Я не уверен, что это следует делать наугад. Напротив, любая непродуманная активность может привести к катастрофическим результатам. Смерти. Или чего-нибудь похуже.

– Так что же вам удалось сделать, доктор Нарейка?

– Поместить кадета в саркофаг.

– У вас есть для этого причины?

– Мозг кадета излучает омега-волны. Подобное мы наблюдали лишь дважды – в случае с Волкогоновым и… – он осекся. Редкое состояния для доктора.

– И в моем случае, не так ли? – проскрежетал голос из рупора.

– Да, командор. У нас нет данных, являются ли омега-волны свидетельством перестройки организма, или это просто второстепенный, малозначащий признак. Два случая – ещё не статистика.

– Теперь их три. Но оставим. Другой кадет, Ван-Ай, он мёртв?

– Да. Но не оттого, что упал с Глаз-башни.

– Нет?

– Высота Глаз-башни такова, что при падении с неё проявились бы несомненные признаки: вколоченные переломы, например. Ничего этого нет. Кости и внутренние органы совершенно целы. Если падение и имело место, то с высоты самой небольшой, не выше человеческого роста. Легкие ссадины на коже, вот и всё.

– Но отчего же тогда он умер?

– Обширный инфаркт миокарда.

– Невероятно тут другое, – задумчиво проговорил Картье. – Как можно упасть с этакой высоты и не разбиться?

– Не знаю. Я при падении не присутствовал. Но если доблестный рыцарь сомневается, тело Ван-Ая всё ещё находится в секционной. Прошу.

– Я совершенно уверен в справедливости ваших выводов, доктор Нарейка. Просто я в недоумении.

– Боюсь, мое сообщение только усилит это чувство, доблестный рыцарь, – казалось, деликатный Манаров не хотел расстраивать Картье.

– Давайте, чего уж там. Разбился контейнер?

– Нет, не разбился. Контейнер хороший, рассчитан на двести атмосфер, ещё с корабельных запасов. Когда мне его доставили, я заметил, что внутри располагается тёмная полупрозрачная субстанция. Чёрный Туман, если вы позволите (Манаров баловался поэзией, и читать его отчеты рвался не каждый).

Как раз в это время проходила заключительная часть синтеза средства Аргента.