Битва Одиноких

Во всяком случае, ни дыхания, ни сердцебиения уловить не удалось, тело производило впечатление остывшего, хотя замеров температуры не проводилось.

Обстановка на смотровой площадке Глаз-башни Восхода была в образцовом порядке, никаких следов постороннего присутствия не обнаружено.

Тела обоих кадетов были доставлены в лазарет, где ими и занимается наш достопочтенный медикус. Тем временем мы провели – и проводим сейчас – самый детальный осмотр Крепости и окрестностей.

– Что вы надеетесь найти? – спросил командор.

– Маленьких зеленых человечков. Зловещего типа в чёрном плаще и с клыками, обагренными кровью. Гипноизлучатель «НВЧС». Простите, командор, я не знаю, что мы должны найти. Что-нибудь. Боюсь, не найдем ничего. Пройдём мимо, не обратив внимания. Или уже прошли.

– Я рад, что вы не возлагаете больших надежд на поиски, но, тем не менее, ищите. Ищите!

– Ищем.

– А третий корнет? – эконом Крепости Панин был человеком практичным, и потому предпочитал методы простые, проверенные.

– Корнет Мен-Се жив, здоров и готов предстать перед рыцарским собранием, – отозвался Картье.

Старшина – ещё из Первой Деревни, один из немногих уцелевших крестьян после Первого набега лесовиков, ввёл кадета. Вид у того хмурый, но спокойный.

– Кадет Мен-Се с чистым сердцем пришёл на Совет Рыцарей!

– Расскажи-ка, дружок, что ты видел во время дежурства? – спросил эконом. Ласково спросил, но кадет не смутился.

– В секторе, доверенном мне, не случилось ничего необычного, угрожающего, заслуживающего специального упоминания.

– Вы говорите о своём секторе, кадет. Но, может быть, в других секторах?

– Тут я не могу сказать наверное, доблестный рыцарь. Во время дежурства отвлекаться нельзя. Но если бы случилось что-нибудь, я бы услышал. Ночь была тихая. Очень тихая. Только…

– Да?

– Меня беспокоит не то, что я слышал, а то, чего не слышал. Я не слышал шума падения кадета Ван-Ая.

– Но между Тёмной Глаз-башней, где находились вы, и Полуденной – весьма значительное расстояние, к тому же занятое постройками.

– Да, и днём я бы, конечно, не мог ничего услышать. Но ночью, особенно этой ночью…

– Эта ночь была особенной?

– Тихой. Даже степные шакалы молчали. Я слышал плеск панцирников с излучины реки, а это куда дальше, нежели Полуденная Глаз-башня. Нет, я должен был услышать падение.

– Но не услышали.