Отрочество 2

Попутно дядя Фима расспрашивал мине за политику, а тётя Эстер с коварными огоньками в глазах описывала Саньке дочку её хорошей подруги…

– … ну то есть почти подруги, – поправилась она, чуть задумавшись, – Фимин деловой партнёр, и такой себе светский жид, шо ещё немножечко, и будет такой себе гой, на следы которого будут плеваться раввины.

– … так, да? Так? – дядя Фима, хрюкая поминутно от смеха, расспрашивал мине об перипетиях суда, и объяснял, где они были не правы, и как мине и нам повезло, шо Трепов – всё! А главное – сам и быстро.

– … такая умница, – описывая девочку, тётя Эстер напирала на знание ею языков и хорошее… ну как хорошее – неплохое приданое и душевные качества. Што значит – ой!

Санька вздыхал, молчал, но слушал, потому как из опыта – стоит один раз сказать невпопад да, или просто кивнуть, как ты уже дал своё согласие на што-то лично тебе ненужное, а вот собеседнику – ровно наоборот!

Встретил нас радостно скалящийся Момчил, озадачившийся и несколько даже напрягшийся при виде близнецов.

– Это с Егором, – кинул мимоходом дядя Фима, и в глазах болгарина мелькнуло облегчение, потому как – не конкуренты!

Переглядыванье это заставило меня по-новому взглянуть на близнецов, и таки да! Такие себе жлобы здоровые выросли, шо и среди одесских биндюжников по пальцам одной руки! На голову ниже Момчила и поуже в плечах, но всё впереди! Деткам по шестнадцать годков, и если судить по папеле… и мамеле… им есть куда расти.

Близнецы, будто почуяв што-то, подобрались, и принялись преданно есть меня глазами, улыбаясь во всю ширь своих квадратных морд.

Будто прочитав это на моём лице, близнецы заулыбались ещё шире и преданней.

За обедом Бляйшманы сильно расстраивались нашей спешкой и нежеланием отложить все дела ради погостить. Но я был таки непреклонен, не ведясь даже на соблазнительные предложения в виде интересных знакомств.