Степные волки

– Это где же так было? – спросил хмурый горбун. – Может быть, расскажешь?

– Легко, – что умел делать капитан, так это истории рассказывать, пусть не талант, а практику имел большую, не один зимний месяц подряд этому у Перстня учился. – Двенадцать лет назад это было. В Старой Гавани, именно в этой таверне, жил один удачливый вор по кличке Бочонок. А почему его так звали, знаете?

– Нет… – нестройным хором протянули мальчишки, хоть и потаскала их судьба-злодейка, но все же многое от детства в них еще осталось, в том числе интерес к историям.

– Так вот, звали его Бочонком, потому что люди знали, есть у него заветная кубышка доверху набитая золотом. Где он ее прятал, неизвестно. Но что она была, точно вам говорю. И проведал про это тогдашний начальник Городской стражи маркиз Ускеро, и повелел он стражникам схватить трактирщика и пытать, дабы вызнать, где тот богатство свое хранит. Полгода его в подвалах пытали, но так и не смогли узнать, где Бочонок золото спрятал. Потом куски его тела в крепостном рву нашли, это и смогли схоронить.

– Я ведь не герцог, – усмехнулся Курбат.

– Как знать, как знать, – несколько загадочно произнес Штенгель. – Вот по вам сразу видно, что вы дромы. Следовательно, приютские, а среди них и благородных кровей потомки есть.

– Это откуда же ты об этом знаешь? – в разговор вступил Пламен.

– Друг у меня есть, купец из Квирингорда, тоже из дромов, между прочим. И он кое-что рассказывал. Хотите, и вас с ним познакомлю, если интерес есть.

Парни явно заинтересовались. Но общение прервал обвешанный с ног до головы оружием Кривой Руг.

– Братва! – входя в таверну, выкрикнул он. – Дело к вечеру, пришла пора проредить воров Папаши Бро!

– У-у-у… – одобрили его слова бойцы.

– Полчаса на подготовку и выдвигаемся! – продолжил Кривой Руг. – Старая Гавань станет нашей!

Люди Одноглазого и наемники принялись облачаться в доспехи и вооружаться, а мальчишки-дромы встали из-за стола и отправились куда-то наверх. На прощание Пламен повернулся к Штенгелю и, серьезным, совсем недетским тоном, явно, вкладывая в свои слова какой-то непонятный смысл, сказал:

– Мы еще продолжим наш разговор, Лысый.