Степные волки

Им здесь явно нравилось, и одеты они были пусть не с иголочки, но добротно. На каждом плотная серая рубаха, крепкие штаны по росту и размеру, а так же шерстяная безрукавка. Кроме того, у всех на широких кожаных ремнях висели отличные охотничьи кинжалы в ножнах. Это все дорого стоило, и говорило о многом, ибо так здесь могли ходить только свои, то есть люди, в ком местные хозяева были полностью уверены.

К столу, за которым сидел капитан, подлетела добродушная толстушка Марта, ключница таверны «Отличный Улов», и спросила:

– Лысый, детишек покормить надо.

Ты не против, если они с тобой сядут? А то у нас сегодня, сам понимаешь, наплыв посетителей.

«Очень кстати», – подумал Штенгель и ответил:

– Конечно, Марта, пусть присаживаются. Заодно и я с ними поем, принеси что погорячей.

– Сделаем, Лысый, – толстушка кивнула и умчалась в свою вотчину, на кухню.

Мальчишки, весело болтавшие о чем-то своем, присев за стол, резко замолчали, и только переглядывались. На стол подали горячий рыбный суп, с большими кусками плавающего в жирном вареве мяса и теплый свежий хлеб.

После чего все присутствующие, включая капитана Штенгеля, вспомнившего, что он не ел уже сутки, с аппетитом принялись за еду. Сметав все, что было на столе, парни засобирались уходить, но капитан их остановил:

– Не торопитесь, сейчас Марта горячий взвар принесет.

Действительно, принесли взвар, густой горячий кисель из сушеной вишни. Пить его дело не быстрое, обжигающий напиток сразу не выхлебаешь. И Штенгель решил, что пора завязать с мальчишками знакомство:

– Что-то раньше я вас здесь не видел, парни.

Из людей Одноглазого что ли будете?

– Ха, дядя! – один из мальчишек, кажется Пламен, заводила всей тройки, усмехнулся. – А ты сам-то кто будешь? На этих, – он покосился в сторону сидящих за столами бойцов Одноглазого и Кривого Руга, – ты совсем не похож.

– Глазастый, посмотрю, – усмехнулся капитан, – и ты прав, из местных я. Зовут Лысый, сейчас под руку Кривого Руга отошел.

– Пламен, – представился заводила.

– Звенислав, – отозвался второй.

– Курбат-горбун, – бросил третий.

Капитан повернулся к увечному и, глядя в его глаза, смотрящие с вызовом всему миру, сказал:

– А ты не дерзи, малой. Думаешь, у тебя горе и ты его можешь на весь свет изливать? Нет, бывают ситуации в жизни и похуже. Когда не то что горб, а валяется обрубок человека без рук-ног, и живет. Он и рад бы умереть, а не может, не дают ему этого сделать. Вот это плохо и настоящее горе.