Икар

За десятые доли секунды он превратился в растение, которое может думать, или растение, наделенное памятью. Оставалось только выяснить, сколько времени он продержится, прежде чем сбегутся лесные звери и сожрут его.

Кайманов здесь не было, в этом он был уверен.

Кайманам не нравятся черные быстрые воды.

Они предпочитают тихую илистую воду.

Но были еще ягуары, анаконды и многочисленные стада диких свиней – грозные пекари с мощными клыками, которые в два счета проглотят его живьем.

Проклятие. Не хватало еще, чтобы его съели свиньи.

– Джон! – тихо прошептал он. – Где ты, Джон?

Однако старый друг, который ни разу его не подвел, единственный человек на свете, способный помочь ему избежать такой участи, как закончить жизнь в утробе пекари или ягуара, не откликнулся, а значит, уже наверняка покоился на дне реки.

Какая досада!

И это когда им наконец удалось разбогатеть!

Прожить жизнь в бедности, чтобы умереть богатыми, – что может быть нелепее?

Хотя ведь они всю жизнь поступали неразумно.

Начало темнеть.

Скоро звери покинут убежища, прибегут на запах крови и начнут грызть ему ноги, которых он даже не чувствовал.

«О Господи! Почему Ты уготовил мне такой конец?

Разве Тебе мало моих страданий за все эти годы?

О Господи! Сделай так, чтобы не темнело».

Но темнота сгущалась, и вот, когда он перестал различать желтый цвет цветов, до него дошло, что сегодня полнолуние, а ведь согласно старой легенде тому, кто видел Мать всех рек, уже не суждено увидеть следующую полную луну.

А джунгли – это такое место, где легенды, как правило, приобретают силу закона, потому что никакие законы здесь не признаются.

– Джон! Где ты, Джон? Почему ты меня не защищаешь?

Столько лет он чувствовал себя рядом с ним как у Христа за пазухой, и на тебе, в самую тяжелую минуту оказался беззащитным.

Это несправедливо!

Несправедливо, что верный товарищ позволил унести себя течению и бросил его на растерзание стервятникам и свиньям.

Он почувствовал себя преданным.

Джон МакКрэкен не имел права умирать, покинув его в таком скверном положении.

Никакого права!

Джон МакКрэкен был просто обязан остаться в живых и поспешить к другу на помощь, чтобы выстрелом в голову избавить его от часов страха и страдания.

А потом, если угодно, мог утопиться или повеситься на дереве.

Или отдаться воле течения – пускай уносит его в море.

Но сначала ему следовало выполнить давнее обещание и всеми силами охранять сон друга.