Детонация

– Вы отдадите мне ключи? – спросила тихо, изучая древесный рисунок на столе, отчётливо чувствуя его взгляд. Чуть заметно тряхнула головой, чтобы закрыться волосами. Грэм слышно вдохнул.

– Конечно, – я подняла лицо, глаза встретились, и воздух между нами, кажется, задрожал.

– Простите, – сказала так же, чуть слышно.

– За что же? – тихо откликнулся странный боевик, совсем чуть-чуть щурясь.

– Я много чего наговорила вам, чего не следовало. И вообще… вела себя… За это следует извиниться.

– Мне нечего извинять вам, Карри, – он опять назвал меня по имени, и я глубоко вдохнула, – И мне искренне жаль, что я поставил вас в неловкое положение.

– Не говорите глупостей… Грэм, – его имя произнесла сорванным шёпотом, взглянула в лицо исподлобья и тут же отвела глаза. Он замер. Опять что-то не то сказала?

Надо убираться отсюда. Каким бы милым ни был дом, эта ежесекундная нервотрепка и напряжение убивают любое очарование. Я сделала последний, большой глоток кофе и поднялась.

– Мне лучше уйти,– сказала, повернулась к выходу.

– Конечно, – ответил еле слышно.

Жутко. Просто чудовищно, клокочуще обидно. «Конечно», лучше уйти! Внезапно стало трудно дышать. Прочь! Дышать…

Он шёл следом. Опередил меня совсем чуть-чуть, снял мою куртку первым. Повернулась спиной, надел на подставленные руки. Сказал тихо совсем рядом:

– Карри, – так, что стало жарко.

Ответила, вторя ему, не обернувшись:

– Грэм, – шагнула к двери.

Задержал вдруг за плечи, и выдохнул спустя мгновение непозволительно близко:

– Скажи ещё, – замерла, и сжалось пронзительно в животе.

Обернулась резче, чем следовало. И не знаю, как это получилось. Как оказалась в его неожиданно горячих руках. Как губы вдруг встретились и с внезапной готовностью соединились. Как задрожала, почти лопнув, невидимая струна внутри. И как крикнула мысленно: «Умоляю, не останавливайся! Не прекращай!» Опомнилась уже в столовой, когда он чуть-чуть отстранился, чтобы, переводя дыхание, неровно шепнуть:

– К Магдалене не вернёшься.

Попыталась успокоить срывающийся голос и совершенно сошедшее с ума сердце.

– Магдалена… и не ждёт, – и добавила, вдруг он услышит, – А я ей не поверила.

Потрясение в лице Грэма, сменившееся сначала недоумением, а сразу за этим, победным торжеством – мелькнувшим вспышкой только на миг, а следом…

Боялась, дальше стола дойти не получится.