За ошибки надо платить

Парой мёртвых эльфов больше – кто заметит, когда кровь по улицам течет рекой. Ты понимаешь?

Да, Элан всё прекрасно понял. Для своего возраста он был очень сообразительным. Он будет называть нового члена семьи Сирсом. И постарается стать ему братом, но…

– Как ко всему этому относится сам…Сирс?

– Он подавлен, напуган и крайне недоволен сменой имени. Отказывается есть. Ночью не спит, а сидит возле камина в своей спальне и смотрит на огонь.

Понятно, почему он был похож на привидение.

– Постараюсь как-нибудь это исправить.

Калин махнул рукой в сторону двери и откинулся в кресле.

– Тебе точно не нужна моя помощь? – Элан обернулся в дверях.

– Не нужна. Ступай, оттачивай свои навыки переговорщика. Ты же всё ещё хочешь служить в дипломатическом представительстве?

Элан вышел и аккуратно притворил за собой дверь.

Обойдя весь особняк и не найдя мальчика, Элан уже махнул рукой на эту идею и направился в свою спальню. Но проходя мимо соседней комнаты, услышал всхлипы.

Орин сидел на полу, подтянув колени к груди, обхватив их руками, и смотрел на огонь. Элан проскользнул в комнату и, притворив за собой дверь, устроился рядом  чуть дальше расстояния вытянутой руки. Уши эльфёнка дёрнулись. Он скосил глаза на гостя, но через мгновение вернулся к созерцанию пламени.

– Здравствуй. Я Элан, сын генерала Калина.

– Орин, – едва слышное в ответ. – То есть Сирс…

– Отец очень обеспокоен тем, что ты не ешь и не спишь.

– Твой отец хочет отобрать моё имя – последнее, что у меня осталось, – еле шевеля бледными сухими губами, промолвил эльфёнок.

– Он думает, что тебе будет угрожать опасность, если будешь жить под своим именем.

– Плевать на опасность. Зачем держаться за жизнь, в которой ничего не осталось.

Элан всмотрелся в лицо Орина. Круги под глазами стали ещё больше, веки опухли то ли от слёз, то ли от отсутствия сна.

– Сколько тебе лет?

– Пятнадцать.

Элан вздрогнул. В памяти всплыло пламя погребального костра. Наверное, он тогда выглядел также, как Орин сейчас. Та же пустота в красных глазах.

– А мне тридцать девять, – Элан пересел напротив мальчика. – Но, когда  мне было пятнадцать, моя мама тоже умерла.