Вперёд, плаксы!

 – Надеюсь, и вы кое-что мне разъясните. – Я сделал приглашающий жест. – Давайте все же покинем прихожую.

Мы прошли на кухню. На столе пребывали остатки нашего обеда. Капитан Сычова окинула все цепким взором, будто сфотографировала. Однако при взгляде на ломти ветчины не удержалась и рефлекторно сглотнула слюну.

– В комнату, значит, ментов не пускаешь? – Она села на табурет.

Я развел руками.

– Прошу прощения. Там незаконченный мой рисунок, который хотелось бы спрятать. – Нарезав на чистую тарелку хлеб, я положил на него ветчину и посыпал свежей петрушкой.

Взгляд ее сделался подозрительным.

– Почему твой рисунок нужно прятать?

– Критика надоела. – Я придвинул к ней тарелку с бутербродами. – Ешьте и запивайте минералкой.

Она попыталась рассердиться.

– Пошел ты, знаешь…

– Пока не поедите, – повысил я голос, – на вопросы отвечать не буду!

Поморгав, она сдалась:

– Только не думай, что ты меня этим купил.

Я хлопнул себя по бедру.

– Черт, а я так надеялся!

Капитан Сычова, улыбнувшись, принялась за бутерброды. Я посмотрел в окно. Солнце уже не отражалось в стеклах, но его присутствие ощущалось еще в позолоченном небе и в густом июльском воздухе. Здоровяк Серега курил, опираясь задом о капот «москвича», и стряхивал пепел под колеса желтого такси.

– Где ты был в субботу с шести до девяти вечера? – поинтересовалась капитан Сычова, дожевывая бутерброд.

Я отвернулся от окна.

– Так речь идет об алиби? Светлана Анатольевна, я простой учитель французского, в школе работаю…

– Номер школы, адрес! – потребовала она.

– Проверяйте. Но что во мне интересного?

– Много чего. К примеру, что это за учитель, который в криминальной среде известен под кликухой Француз…

– С криминалом я никаким боком.

– …и которого все московские группировки за версту обходят? Что бы это значило, по-твоему?

Я пожал плечами.

– Мало ли. Может, французский язык их разочаровал.

– Угу, давай, ломай комедию. – Хлебнув воды из бутыли, она отодвинула опустевшую тарелку и, похоже, ощутила прилив сил. – Повторяю вопрос: где ты был в субботу с шести до девяти вечера?

– Дома. Занимался живописью.

– Кто подтвердит?

– Жена.

– Плохо. Такое алиби псу под хвост.

– Иного, простите, не заготовил. – Я сложил грязную посуду в раковину.