Вперёд, плаксы!

Правильно?

Я покачал головой.

– Шестерка треф.

Она удивленно выхватила у меня карту.

– Странно…попробуем еще разок…

– Попробуем, – согласился я. – Почему бы не попробовать?

Проделав те же процедуры, она объявила:

– Дама червей.

– Нет, – я вернул ей карту, – опять шестерка треф.

Илья с Дашкой бросали на меня взгляды заговорщиков, едва сдерживая смех. А капитан Сычова, пунцовая от конфуза, принялась тасовать колоду в третий раз.

– Валет пик, – произнесла она, волнуясь.

Я вздохнул.

– Увы, шестерка треф.

Горе-фокусница в растерянности принялась лихорадочно перебирать колоду, и глаза у нее, что называется, полезли на лоб.

– Что за хрень? – воскликнула она.

Дашка с Ильей с любопытством к ней подошли, заглянули – и прыснули. Еще бы! Колода капитана Сычовой состояла из одних шестерок треф. Светлана сунула мне ее в руки.

– На, глянь!

Я изобразил недоумение:

– Надо же. Типографский брак небось.

– Какой на хрен брак?! Ты подменил колоду!

– Разве у меня была такая возможность, Светлана Анатольевна?

Дашка чмокнула меня в щеку и, вертя на пальце ключи от «жигулей», направилась к двери.

– Пойдем, Гольдберг. Фокус не удался.

Проходя мимо капитана Сычовой, Илья сказал:

– Как ни смешно, вы мне нравитесь.

– А вы мне – нет! – отрезала Светлана.

– Могу вас понять. – Помахивая папочкой, Илья вышел вслед за Дашкой.

Капитан Сычова ногой захлопнула дверь.

– Когда ты подменил колоду? – осведомилась она, словно это было самое важное.

Я протянул ей карты.

– Держите, порядок восстановлен.

Развернув карты веером, она пристально их изучила. Колода оказалась в норме: четыре масти были представлены полностью, и шестерка треф занимала лишь свое скромное место. Капитан Сычова бросила на меня взгляд, в котором соединились обвинение, приговор и немедленное его исполнение.

– Как ты это провернул?

Я раздраженно отмахнулся.

– Давайте к делу.

Она положила карты в сумку.

– Ладно. Что со мной было возле бара?

Я вздохнул.

– Светлана Анатольевна, когда в вас стреляли, я находился в помещении. А когда вышел, вы лежали на земле. Я проверил у вас пульс, вот и все. Вы были в обмороке, другой версии у меня нет. Очевидно, стрелявшие промахнулись.

Губы ее искривились в усмешке.

– Хотела бы и я в них так же промахнуться. Ладно, Француз, другой версии у меня тоже пока нет, так что… Не ответишь ли на пару вопросов? Так сказать, не для протокола.

– Охотно, – кивнул я.