Василевс

Торжество в храме Святой Софии прошло обычным делом, как и прежде в таких случаях, на которых он сам присутствовал не раз.

* * *

Через неделю после провозглашения императором Юстина евнух Амантий со своими единомышленниками обвинили в храме Святой Софии Юстина в подлоге с деньгами. Амантий дал их ему для раздачи экскувитам, подкупить их выступить за кандидата, которого он метил на место императора. Но Юстин раздал деньги своим экскувитам, и те выступили за него…

В соборе, когда Амантий заикнулся об этом, поднялись крики в толпе, среди солдат и болельщиков ипподрома: «Не бойтесь манихеев Амантия!.

– Надо положить этому конец! – возмутился Юстиниан, не понимая, почему дядя медлит расправиться с Амантием и его единомышленниками.

Юстин колебался… Прошла ещё неделя. Напряжение в столице нарастало. Евнухи осмелели, заметив, что он не предпринимает против них никаких мер.

– Они уже проявили себя! – горячился племянник, что было необычно для него.

На это его подталкивала Феодора, униженная в детстве и юности, считая, что её красота является залогом быть ей самой первой, императрицей…

Юстиниан же видел, что дядя не пойдёт на обострение с Амантием и его сторонниками. Сам он не стал колебаться.

– Ты дождёшься того, что они поднимут мятеж прасинов на ипподроме, явятся сюда и расправятся с тобой, а заодно и со мной!.. Но вот этого я не допущу! – выкрикнул он и выскочил из его палаты.

К вечеру у него уже всё было готово: он раздал большие суммы денег своим сторонникам, приказал им арестовать Амантия, евнухов, которые выступают за него, а также из числа патрициев и дворцовых чиновников, и посадить их в заключение.

Наутро Юстину стало известно, что одного из сторонников Амантия раздавили в тюремной камере огромными валунами. То же сделали с рядом других недовольных избранием нового императора, а многих отправили в ссылку в провинции… Оппозиция новой власти была подавлена… В столице стало спокойно.

У Юстина же, после этой операции племянника по устранению Амантия и его единомышленников, зародилось где-то глубоко внутри потаённое недоверие к нему… Что тот сделает такое же и с ним, своим дядей, когда встанет вопрос о выборе: власть или он, его дядя… И тот выберет… Он отмахнулся от этой нехорошей мысли, но с тех пор она уже не оставляла его. На время забывалась, затем как будто снова оживала, уснувшая было, впадала в спячку.