Человек в чужой форме

Однако Лидии Михайловне, оказывается, все было кристально ясно:

«Ты как пионервожатая должна объяснить ребятам, что они поступают неправильно!»

«Что же, поощрять стукачество?» – прямо спросила Ольга.

Лимиха решительно воспротивилась такой постановке: «Нет! Мы не имеем морального права толкать учащихся на то, чтобы они по секрету выдавали виновников. Надо бороться с нечестностью – и одновременно воспитывать у школьников гражданское мужество в откровенной оценке своих и чужих поступков».

«Как это совместить в одной голове, интересно?.

Глава 13

В библиотеку проник Колька и немедленно выказал свое полное одобрение проделанной Олей работы:

– Ох ты, фу-ты ну-ты! Это что, все правда?

Она показала язык:

– А вот и да, до буковки! Вот и завидуй.

– Больно надо. Слушай-ка…

Оля перебила:

– Нет, это ты слушай! Кто сейчас заявится – закачаешься!

– Кто еще?..

В дверь ввалились, галдя и засучивая рукава, Яшка с Андрюхой.

– А вот и мы!

– Колька!

– Привет, сволочи!

Когда поутихли первые восторги и отстучали дружеские тумаки по спинам, Яшка повторил историю – уже для Кольки, который, выслушав, признался:

– Повезло, граждане, завидую.

– Ничего эдакого, – отмахнулся Пельмень, – да, совсем забыл. Ребят, вы, я смотрю, знакомы с Максим Максимычем.

– Некоторым образом, – сдержанно призналась Оля, бросив на Кольку многозначительный, предостерегающий взгляд.

– Так вы ему смотрите, не сболтните о наших прошлых подвигах.

– Вы, стало быть, не рассказывали? – уточнил Колька.

– Кишка тонка, – горестно признался Анчутка, – наврали, что первый раз, по глупости.

– Он и поверил? – лукаво спросила Ольга. – Не похож он на дурачка.

Пельмень пожал плечами:

– Поверил – не поверил, но ничего не сказал. Будем считать, что не знает. Вообще, по правде говоря, в части и похлеще нас типы имеются.

– Что у вас там, штрафбат? – усмехнулся Николай, но Яшка заупрямился:

– Не то чтобы… но немало товарищей еще с сорок первого года, ну, такие.

– Нет.

– Дезертиры, – прямо втолковал Пельмень, – чего неясно?

– А… и что?

– Вот и то. Представь сам себе: сорок первый год, фашист прет, а ты от части отстал.

– Расстрел.

– Вот. И Батя…

– Это Кузнецов, – уточнила Оля.

– Да. Он, когда частью командовал, так и говорил им: дезертиры, предатели! Без суда и следствия расстрелять! Но потом… ну он же видит, что не специально.

Конец ознакомительного фрагмента.