Горчаков. Титулярный советник

Нет, скорее Хриплого пугает перспектива провалиться, окончательно угробить придуманный кем-то другим план, превратив весь замысел в ничто.

Самый обычный студент-недоучка, отпрыск небогатой дворянской семьи, невесть с чего возомнивший себя чуть ли не Мессией, этаким светочем идей, которые он сам, похоже, толком не понимал. Больной, измученный и тощий. На полголовы ниже и намного слабее меня, хоть и старше на два-три года. Будь он без оружия, я уложил бы его одной рукой.

Но между лопаток мне смотрел весьма серьезный аргумент – и бросаться на сорок пятый калибр без Щита и Хода было бы попросту глупо.

– Нам сюда… кажется. – Перед тем, как взяться за ручку, я потоптался у закрытой двери – той самой, третьей направо по коридору. – Телефон должен быть здесь, правильно?

– Открывайте уже, – буркнул Хриплый. – Чего вы копаетесь?

– Не знаю! – Я громко шмыгнул носом. – Заело, кажется…

– Черт… – Хриплый воткнул пистолет куда-то под ребра слева и отодвинул меня в сторону. – Дай мне!

Он схватился за ручку с такой силой, будто собирался не просто открыть дверь внутрь, а вообще сорвать ее с петель.

Пистолет больше не упирался мне в бок.

Пора!

Отпрянув где-то на полшага, я левой рукой накрыл холодные пальцы, отводя смертоносное дуло еще дальше вниз. А правой схватился за шею Хриплого под челюстью – и всем своим весом впечатал голову в дверной косяк.

Удар получился неожиданно сильным – таким, что хрустнуло то ли дерево, то ли вообще кости черепа. Кольт с негромким стуком упал на ковер – а я уже затаскивал его незадачливого владельца в комнату охраны.

– Простите, ваше благородие, – проговорил я, скручивая Хриплому руки телефонным проводом. – На сегодня революция отменяется.

Юсупов действительно отправил нас в комнату охраны. Самих безопасников здесь, конечно, уже не было: наверняка все они до одного остались лежать на первом этаже вперемежку с трупами террористов.

Не привычный наган или кольт, а довольно редкая штука – здоровенный немецкий маузер. Раньше я видел такой только в коллекции у Андрея Георгиевича. Длинное тонкое дуло, деревянная рукоять, магазин перед спусковой скобой. Чисто армейская штуковина – слишком громоздкий, чтобы носить в кобуре под пиджаком или курткой, мощный и тяжелый.