Зеркало Пророка. Том 2

– Молодой человек, вы к кому? – спросил он, даже не пытаясь скрыть недовольство по поводу того, что его оторвали от чтения.

Роман показал пропуск.

– Первая дверь направо, – буркнул сторож и вернулся к газете.

На серой от грязи первой двери направо висела табличка: «Колесник. И П». Роман постучал.

– Да, – отозвалось задверье слегка визгливым мужским голосом.

Войдя, Роман очутился в относительно приличном кабинете. Потолок был побелен. Стены – отштукатурены и оклеены обоями в цветочек. Вдоль противоположной от двери стены стояла стенка из шифоньера и шкафов с папками.

На полу лежал все тот же линолеум, но здесь он, по крайней мере, не бугрился на каждом шагу. Посреди кабинета стоял письменный стол с телефоном. Перед столом примостились целых 3 стула со спинками.

Сам Колесник оказался презабавным типом. Маленький, толстый, почти без шеи. Мордочка круглая. Голова лысая. Один глаз смотрел в переносицу, второй беспорядочно рыскал по пространству. Говорил он, шепелявя и повизгивая.

Когда Роман вошел, Колесник ел бутерброд с сыром и копченой колбасой. Своей очереди на столе ждала огромная чашка с жидким кофе.

– Кофе будешь? – спросил он, пригласив Романа сесть.

– Спасибо. Я недавно позавтракал.

– Настоящий. Растворимый. А не какая-нибудь бурда.

– Спасибо.

– Тогда заполняй. Он вынул из ящика и положил на стол несколько машинописных листков бумаги. Назывался этот труд «Анкета испытуемого номер…»

– А почему анкета испытуемого? – спросил Роман.

– Ты название нашей шарашки на двери видел?

– Ну да, только я не понял, что такое НИЦ.

– Научно исследовательский центр. А знаешь, почему наш центр назван «Лабиринтом?»

– Ну…

– А потому, что он и есть лабиринт. А мы в этом лабиринте крысы. Особенно ты.

– Почему?

– Потому что тебя сюда сдали, как в поликлинику, для опытов. О чем нас вчера предупредили по телефону.

– Но почему? – обиженно спросил Роман, которого совершенно не устраивала роль лабораторной крысы.

– По воле партии и народа. Но ты не расстраивайся. Вивисекцию мы не практикуем по причине отсутствия необходимого оборудования, – сказал Колесник и захрюкал от удовольствия.

– Заполнил? Красава! – обрадовался он, когда Роман протянул ему анкету. Он, не читая, отправил ее в ящик стола. – Теперь иди к Жабе… Жанне Петровне. Это в следующий кабинет.

Жанна Петровна оказалась редкостным страшилищем. Лет сорок. Высоченная, тощая, но мосластая.