Зеркало Пророка. Том 2

Игнат Валерьевич жил один в трехкомнатной квартире, обставленной не бедно, но и без лишнего нагромождения вещей, которое у советских обывателей считалось признаком богатства. Гостей он встретил в черных вельветовых брюках и темно-серой водолазке. На ногах у него были удобные черные мокасины.

В свои за 40 он выглядел отлично. Моложавый, спортивный, подтянутый. Только в волосах появилась заметная седина.

Гостей он пригласил в зал, сопроводив приглашение словами:

– Ни в коме случае не разувайтесь.

– Помнишь меня? – спросил он Раду, когда они сели за стол.

– Не очень, – призналась она, – но я знаю, что вы тот, кто подарил мне куклу.

– Ну хоть это помнишь.

За столом шла непринужденная беседа ни о чем, потом Игнат Валерьевич подал чуть заметный знак, скрестив определенным образом пальцы на левой руке, и родители засобирались домой. Рада тоже встала, но Игнат Валентинович ей сказал:

– А вас, Штирлиц, я попрошу остаться.

– У вас будет серьезный разговор, – пояснил отец.

– Будешь кофе? – спросил Игнат Валентинович, когда они остались одни.

– А я потом усну? – спросила Рада.

– Когда-нибудь точно, – ответил он.

– Тогда давайте.

– Составишь мне компанию на кухне?

– Пойдемте.

– Что надо делать? – спросила она, когда они оказались на месте.

– Садись за стол и жди, когда обслужат.

– Я могу помочь.

– Не надо. Я уже достаточно большой, и не настолько старый, чтобы гости ухаживали за мной в моем же доме.

– Если ты помнишь, я задолжал тебе сказку, – сказал он, когда кофе был разлит в чашки.

– Не опоздали? Я уже выросла из того возраста.

– Это сказки для глубин души. Из них не вырастают. И потом, я должен с нее начать нашу беседу, так что послушай, пожалуйста.

– Только если от этого никак не спастись…

– Никак.

– Тогда рассказывайте.

Когда-то давно жили на краю леса волшебник с молодой дочкой. Жители близлежащих деревень волшебника побаивались, поэтому дочки его тоже сторонились. На всякий случай. Предоставленная сама себе, она росла немного диковатой, зато в лесу ориентировалась не хуже любого зверя.

– Не увлекалась бы ты так лесом, – каждый раз ворчал он, когда она подолгу там пропадала.

– Не смеши, отец.