Третий Рим

– Друзья, я безмерно рад, что сегодня мы собрались вместе, – лучисто оглядел он присутствующих, – и пусть все наши заботы и печали останутся в уходящем году. За Него! – протянул руку к центру, и к потолку унесся тонкий звон хрусталя.

– Так, а теперь попробуем сибирских, – крякнув, прогудел помощник и навалился на пельмени.

– Однако! – издал спустя минуту он возглас восхищения, – могете!

– Не могем, а мОгем, – значительно поднял вверх вилку Львов, и в комнате возник хохот.

Затем последовал извечный морской тост, который офицеры выпили стоя и трижды прокричали «Ура!», а за ним третий – за присутствующих здесь дам.

Без пяти двенадцать включили стоящий в углу «Панасоник», и на фоне Кремлевских башен, на экране возникло породистое лицо с безжизненными глазами.

– Ты смотри, вроде трезвый, – наклонился к Туроверу Майский.

– Так это ж запись и сделана накануне, – скептически хмыкнул тот.

В течение нескольких минут, значительно надувая щеки и издавая непрерывное «э», президент кратко излагал свои успехи в уходящем году, затем воздел кверху фужер с шампанским и поздравил россиян с Новым годом.

– Бах-бах! – выпалили в потолок пробками Нечаев с Купрумом, и в подставленные бокалы полился искрящийся напиток.

– Ну, за Новый 1999-й! – поднялся со стула Туровер, и снова послышался звон хрусталя.

Спустя некоторое время Львов объявил перерыв и щелкнул кнопкой музыкального центра, Майский с Купрумом и Нечаевым пригласили дам на танец, а они с Туровером вышли на балкон.

– Вот и новый год начался, – щелкнул зажигалкой Альберт и дал прикурить Туроверу.

– Да, – глубоко затянулся тот беломориной. – Интересно, как он сложится?

– Если у нас все получится, нормально.

– Хотелось бы в это верить, – оперся капитан 3 ранга на перила.

Вдруг где-то раздался треск, над стоящей на Малой Невке «Авророй» вверх взлетела целая серия ракет и окрасила небо в причудливые цвета радуги.

– Красиво, – кивнул в ту сторону Туровер. – Это что, новая традиция?

– Вроде того, – саркастически произнес Львов. – Теперь отцы города устраивают на ней праздничные банкеты.

– ?!

– Ну да, для поднятия, так сказать, своего революционного порыва.

– Кощунство, – процедил сквозь зубы Туровер и погасил окурок в цветочной вазе.