Третий Рим

Потом он представляет Нечаева с Купрумом жене и ее подругам, одну из которых звали Викой, а вторую Леной, офицеры водрузили фуражки с шинелями и белыми шарфами на вешалку, и все веселой компанией проследовали в гостиную.

Она была просторной, с высоким лепным потолком, двумя стрельчатыми, выходящими на Неву окнами и полукруглым эркером за ними. На стенах висели несколько полотен Айвазовского, интерьер дополнялся добротной, пятидесятых годов мебелью, большими напольными часами в углу и персидским ковром на паркете.

– Да, сколько времени прошло, а тут все по старому, – переглянулись Туровер с Майским.

– Мы ничего не стали менять, в память о Надежде Николаевне, – ответила Татьяна. – Прошу вас, мальчики, располагайтесь, – и, прихватив пакеты, женщины упорхнули на кухню.

– М-да, давно я не праздновал Новый год в Питере, – усевшись в кожаное кресло, довольно обозрел накрытый стол Нечаев.

На нем, на белоснежной накрахмаленной скатерти, тускло отсвечивали столовое серебро и фаянс приборов, весело искрился хрусталь рюмок и бокалов, а в центре, в окружении всевозможных закусок и бутылок, на блюде аппетитно дремал зажаренный до золотистой корочки, молочный поросенок.

– Да и мы тоже, – задумчиво прошелся по ковру, заложив руки за спину Туровер.

– А это кто? – нерешительно спросил пристроившийся на кожаном угловом диване Купрум, показывая глазами на висящий в простенке портрет пожилого вице- адмирала, с многочисленными орденами и звездой Героя Советского Союза на груди.

– А это, Миша, отец Альберта и наш учитель, – остановился перед портретом капитан 3 ранга.

– На ней самой, – вычмокнул тот штопором пробку из бутылки. – У отца там целая компания ветеранов.

– А вот и мы! – появилась из двери Татьяна в сопровождении подруг. – Прошу всех к столу, – и на него водрузились душисто парящее блюдо вареных пельменей, а за ним соусницы с маслом, уксусом и сметаной.

– Никак сибирские? – вожделенно принюхался Майский и отодвинул один из стульев

– Именно, – белозубо рассмеялась Татьяна.

– Ну да, – сказал Львов, усаживаясь во главе стола. – Из трех сортов мяса. Итак, кавалеров прошу ухаживать за дамами, – значительно изрек он. – Проводим Старый год.

За столом возникло веселое оживление, послышались смех и звяк посуды, после чего, убедившись, что все готовы, Львов встал, держа в руке рюмку с коньяком.