Красный шайтан

Затем послушали военный оркестр в городском саду, наблюдая публику, и к восьми вечера вернулись в роту.

Учеба продолжилась, дни были заполнены до предела. В классах изучали гуманитарные и естественные науки, включая французский и немецкий язык, а также специальные дисциплины: топографию, фортификацию, с артиллерией, черчение, военную географию, и уставы. На плацу – строевые и оружейные приемы, в гимнастическом зале занимались спортом, включая фехтование на эспадронах, а в манеже верховой ездой.

Появились первые таланты и в их числе Волков с Поспеловым.

Первый в совершенстве знал штыковой бой, а второй удивил всех вольтижировкой. Михаил на ходу вскакивал на коня, делая седы на правую и левую стороны, вертел в седле «ножницы*, делал стойку, ласточку и вертушку.

– Кто учил? – спросил обучавший езде, капитан Лесков.

– Донской казак Ефим Слепнев и наездники в Орловском цирке.

– Недурно, весьма недурно, – похлопал по плечу.

Глава 4. Становление и производство

В декабре всех юнкеров отпустили на рождественские каникулы, составлявшие почти две недели, а поскольку Волкову добираться до родных мест было почти пять тысяч верст, Михаил предложил их провести вместе в имении родителей.

– Да вроде как-то неудобно, – засмущался Николай.– Ты из дворян, а я из разночинцев*.

– Ты это брось, – возразил приятель.– Мой пращур камер-юнкер Поспелов Василий Иванович Поспелов был денщиком Императора Петра Алексеевича, и баронство получил за службу.

На этом вопрос был исчерпан.

Более того, сословность в военных училищах России, к тому времени особой роли не играла, главным критерием была учеба.

Михаил отбил телеграмму родителям, купили билеты на поезд и спустя сутки были в Орле. На вокзале их встретил Ефим на санках, прогудевший, – тебя не узнать барин, настоящий охвицер.

– Да ладно тебе, – рассмеялся Михаил, – садись Коля.

– Но залетный!– рявкнул на жеребца казак, тот с ходу взял в карьер. Под полозьями завизжал снег, в лицо упруго ударил ветер.

На юнкерах были шинели с башлыками, на головах смушковые шапки с орлами, но пока доехали до имения, оба изрядно продрогли. Мороз стоял за двадцать, мела поземка.

Встречены оба были радушно: Лидия Петровна, расцеловав сына даже чуть всплакнула, а Дмитрий Васильевич распушив усы, изрек, – гренадеры!

Гостям выделили комнату наверху, а когда те умылись с дороги, уселись за праздничный стол в зале.