Чистильщик. Повесть

А после, отойдя в сторону, махнул рукой.

– Ду-ду-ду-ду! – задробил станковый пулемет бронемашины, глуша крики ужаса и боли. Когда все было кончено, солдаты из винтовок добили раненых, заурчали моторы, и палачи отправились назад.

В бессильной ярости разведчики сжимали кулаки, у Николая из прокушенной губы, скатилась рубиновая капля…

Тряхнув головой, и отбросив ужасное видение, капитан направился к мотоциклу. Вскоре он рокотал дальше, в лицо упруго бил ветер.

Когда шар солнца наполовину скрылся за горизонтом, а на землю опустились вечерние тени, «Цундап» въехал на каменный, с парапетом мост, пересекавший реку, за которой раскинулось небольшое местечко.

У опущенного шлагбаума за мостом, мотоцикл остановился, вышедший из будки конопатый ефрейтор, проверил у Исаева документы.

– Значится домой, товарищ капитан? – вздохнул возвращая.

– Получается так, – застегнул нагрудный карман Николай.

– А мне еще трубить два года.

– Это почему?

– Приказ такой вышел, нам зачитывали. Кто не дослужил срочную до войны, обязан дослужить. Фронт не учитывается.

– Соболезную, а где у вас тут комендатура?

– В центре, рядом с костелом.

– Ну, бывай, солдат, – выжал сцепление Николай, и мотоцикл тронул с места.

Миновав утопавшую в садах окраину, а за ней перекресток с грустным ангелом на пьедестале, выехал на мощеную брусчаткой площадь, где на лепном фасаде третьего от костела особняка, висела жестяная вывеска «Комендатура».

У входа, скучал молоденький боец в обмотках и с карабином, под окнами стоял легковой «Опель» и американский «студебеккер». Заглушив мотор с ними рядом, Исаев слез с сиденья, бросив овчарке, – охранять, козырнув вытянувшемуся часовому, вошел внутрь.

В гулком прохладном вестибюле, за деревянной перегородкой, сидел дежурный с погонами старшины, что-то записывающий перьевой ручкой в журнал.

– Я бы хотел видеть коменданта, – остановился у перегородки Исаев.

Старшина поднял на него глаза, – ваши документы. Внимательно прочтя, вернул, – поднимитесь на второй этаж, вторая дверь справа.

Поднялся, постучал в нужную дверь и вошел.

В кабинете у двух тумбового стола, под портретом Сталина, лет сорока майор кого-то отчитывал по телефону. – …а я тебе сказал, еще раз проверь! Как так не приезжали? Офицер и два бойца, это тебе не иголка в сене!

С последними словами бросил трубку на рычаг, недовольно обернулся.