Чистильщик. Повесть

Капитан, направился к мотоциклу, натянул галифе и вернулся.

Положив рядом шмайсер, присел на корточки, раздернул на лежащем комбинезон. Под ним серебристо блеснули руны* на черном, в перхоти, вороте.

– Эсэсовец (скрипнул зубами), после чего снял у того с плеча кирзовую полевую сумку на тонком ремешке. Внутри оказались газета «Красная Звезда, начатая пачка папирос «Пушки», удостоверение офицера РККА и две красноармейских книжки.

Развернул удостоверение. На фото молодое курносое лицо, в гимнастерке с двумя медалями, а в графах «Лейтенант Макаров Николай Иванович.

Книжки принадлежали старшему сержанту Приходько Степану Осиповичу и рядовому Джанибекову Батыру.

– Так значит, все воюешь, гад? – сказал капитан открывшему глаза эсэсовцу. После чего взял в руки автомат, – aufstehen!

Немец, что-то хрипя, с трудом поднялся. Тишину леса разорвала очередь. Когда эхо от нее стихло, Рекс подошел к телу, обнюхал и задрал заднюю лапу.

Эсэсовцев Исаев ненавидел всеми фибрами души.

Когда летом 41-го, еще с тремя пограничниками и приставшим к ним десятком красноармейцев выходили из окружения, в лесном массиве под Тернополем, за прорванной немцами линией обороны, наткнулись на остатки полевого госпиталя.

Всех раненых с врачами, расстреляли в упор и искромсали штыками, а у двух изнасилованных медсестер, отрезали груди. Рядом с одной валялся забытый кинжал, с гравировкой на клинке «Meine Ehre heisst Treue» и чем-то вроде молний на рукоятке.

Здесь же эти нелюди и жрали. На соседней полянке с родником, истоптанной сапогами, были разбросаны обертки от галет и консервные банки.

Очередной раз, Исаев столкнулся с ними уже в разведке. Возвращаясь из ночного поиска с «языком», группа заплутала, и под утро вышла к небольшому Полесскому* селу. Между ним и залегшими на опушке густого ельника тремя разведчиками, дымилось легким туманом озеро. Исаев хотел послать в село бойца, чтобы определить место, но не успел.

По дороге оттуда, к водоему, запылил бронетранспортер со знакомыми молниями на борту, а за ним, крытый тентом грузовик.

На другом берегу они остановились, донеслась лающая команда, после которой из кузова выпрыгнули солдаты. Громыхнул задний борт, и вскоре у уреза воды стояли два десятка селян: женщин, стариков и детей. Самых маленьких, матери держали на руках.

Из кабины вышел офицер в фуражке с высокой тульей и черной униформе, став напротив, зачитал какую-то бумагу.