Чистильщик. Повесть

Рассмеявшись, капитан вернулся в свой, где, вскипятив воды в чайнике и взбив помазком пену в стаканчике, побрился. Затем умылся под медным рукомойником на кухне, утер лицо полотенцем и, сняв гимнастерку с сапогами, завалился спать на диване в зале.

На восходе солнца он встал, оделся, черкнул Яну записку «вернусь к обеду», запер дом, положив ключ под порог, и вскоре мотоцикл с Рексом в коляске, пылил за городом, на юг. Вокруг стелились поля, в небе трепетал жаворонок.

Проехав тройку километров (начались ельники с березняком) Исаев ненадолго остановился, достал из планшета карту, развернул и уточнил маршрут.

Через час, следуя проселками, он заглушил машину на старой дороге, по которой давно никто не ездил. Справа от нее тянулось длинное, шириной в две сотни метров, поросшее осотом поле, за которым темнел лес. У его обочины, вдаль уходили покосившиеся колья с табличками. На ближайшей, размытая надпись «Mine!».

Пройдя к ней со следующей сзади овчаркой, капитан снял с головы фуражку и долго молча стоял, глядя на поле.

Затем Исаев обернулся назад, где за другой стороной дороги, в утреннем тумане виднелась низменность, после чего, вместе с Рексом, вернулся к мотоциклу.

Тот прыгнул в коляску, капитан нажал стартер (заработал двигатель), развернулся на дороге и на малых оборотах начал спускаться вниз.

Достигнув росшего впереди терновника, въехал в него, заглушил мотор, вынул из патронной сумки на коляске, бинокль.

Цейсовская оптика приблизила низину, где в дальнем конце, у буерака, стоял хутор. С крытым гонтом* приземистым домом, из трубы которого вился дымок, колодцем перед ним и хозяйственными постройками.

У одной из них, бородатый человек с вилами, метал стог.

– Живой сволочь, – скривил в гримасе губы капитан.

В марте сорок третьего, он вместе со своей группой возвращался с задания, подорвав в тылу немцев железнодорожный мост, по которому те подвозили к фронту живую силу и технику.

На отходе разведчиков обстреляла подошедшая мотодрезина, Генка Лебедев получил ранение в бедро и его, меняясь, несли на плащ палатке. Больше суток шел ледяной дождь, все до костей промокли. И решили зайти на этот хутор, перевязать раненого, да обсушиться.

Хромой, заросший сивой бородой, поляк, оказался радушным и приветливым, как и его хозяйка.