Бажен

 – Но со временем, может быть, ты научишься…

– Это свирелька ромашку оживила? Я теперь лечить и оживлять умею? Вот же чудо выходит!

– Если бы только лечить и оживлять, – про себя проговорил Булат и тяжёлым шагом вышел в сени.

Погремев дверьми, он оказался на улице. Через небольшое время вернулся.

– Спать! – сказал старик. – А с тобой, малец, мы после говорить будем, как домой вернёмся.

Он затушил свечу и принялся укладываться на лавку.

Шемяка со Стояном вышли на улицу и долго не появлялись. Булат пробурчал «молодо-зелено», обещая утром надавать обоим по шеям, и замолк.

Бледный месяц едва пробивался сквозь рыбий пузырь. Бажену казалось, что ночное светило покачивается, убаюкивая. Достал из-под рубахи мешочек-оберег, подаренный тёткой Весняной, и поднёс к лицу. Запах родного леса вернул в свою деревню, и мальчик уснул.

Парни вернулись поздно. Входя в избу, опрокинули ведро, разбудив и волхва, и Бажена. Мальчик глянул в оконце и, не увидев месяца, сообразил, что уже давно перевалило за полночь.

Булат снова пригрозил братьям расправой поутру, и наступила тишина.

Утром Бажен проснулся раньше всех и выскочил во двор. Вчера в сумерках многого рассмотреть не успел, а сейчас он был поражён красотой города. Каменные дома соседствовали с рублеными теремами, и те, и другие были очень красивыми. Если в Полянке верхом красоты считался резной конёк на прогнутой от старости крыше, то здесь было совсем иначе.

Бажен даже не смог бы описать, что здесь считалось красотой.

Никогда ничего подобного не встречал. Резные крашеные наличники, прозрачные слюдяные окошки в светлицах – в Полянке о таких и мечтать никто не смел. Да там и волоконные окошки не у всех были. А уж каменные дома! Это же чудо из чудес!

Бажен стоял посреди двора и крутился в разные стороны, с открытым ртом разглядывая красоты Ростова. Не зря Ростов Великим называют!

– Чего рот раззявил, малый?

Бажен оглянулся. Коренастый и крепкий мужичок небольшого роста стоял с топором в руке и готовился колоть дрова.

Выставил в ряд несколько полешек и, поплевав на ладони, крепко взялся за топорище. Никак баньку истопить велели. Или для стряпухи старается.

– Красиво… – ответил Бажен, и конопушки засветились под лучами утреннего солнца. – Чудо чудное!

– Ха! Красиво. Я кажный день таку красоту вижу.

Подняв топор, мужичок громко хекнул и с неописуемой скоростью разбил одно за другим поленья.

– Видал, как надо? Кр-р-расота! – он разогнулся.