Бажен

Если вначале у него появилась мысль искупаться в озере, то теперь сразу расхотелось – а если этакое чудище на дно утащит?

Слюдяные окошки каменных домов отражали заходящее солнце, простой люд шёл с полей домой. Батраки здесь одеты куда лучше, чем в родной деревне, мальчик это сразу отметил.

– Князю показаться поздно уже, – сказал Булат, подозвав Шемяку и Стояна. – Поищем двор постоялый, да утром и пойдём. Неча сейчас, на ночь, к нему ходить, лучше с утречка, пока он добр и не забита его головушка тяжкими думами.

– Да вроде бы он всегда не зол и не сердит, – ответил Шемяк.

– Не зол, ага! – сказал Стоян.

– Добр по сути своей или нет, а великий князь, – ответил волхв. – Не по сути своей судит, а по делам княжьим. Мало ли чего сегодня выслушать пришлось, с досады возьмёт и завернёт нас, и пропал наш труд. Утром пойдём, пока у него голова чистая будет от злых дел.

4

Постоялый двор нашли в огромном срубе-тереме с многочисленными пристройками. Хозяин, лысый безбородый мужчина, велел челяди отвести коней на конюшню и накормить.

В горнице стояли спальные лавки да стол. В стене – открытое волоковое оконце.

Еда была странной, такой Бажен никогда не ел. Привык к простой пище, а принесли невесть что. Как же можно так изгадить простую рыбёшку! Хотя на вкус показалось довольно неплохо. Шемяка и Стоян навалились на харч, и вскорости ничего, кроме тонких костей да рыбьего хребта не осталось. Да и медовуху выпили в один присест. Предполагали взять ещё, да Булат запретил, завтра, мол, важное дело, а вы опять в зюзю?

– Веселие Руси питие есть! Так ещё князюшка наш Владимир говорил, – сказал Шемяка.

– Ага, питие есть… – закивал Стоян. – Веселие есть.

– Не знаю, чего там князюшка сказал, а я вам говорю, приедете назад, а там хоть вусмерть напейтесь! – резко ответил Булат. – А здесь нельзя.

Богатыри загрустили. Не богатырское это дело – сидеть тверёзым и слушать старика.

После того как откушали, Булат сказал, чтобы Бажен снова поиграл на свирели.

Старику понравилось, с радостью в сердце подумал мальчик, вытаскивая из сумы свирельку. Спросил, что сыграть, песенку какую-нибудь, или пересмешку птичью. Старик приказал играть пересмешку. Бажен вдохнул воздуха, облизнул губы и начал играть. Сначала подражал соловушке, долго трели пускал, а Булат молча сидел, теребил седую бороду и смотрел в тёмное узкое оконце, заволочённое рыбьим пузырём, за которым еле видно блестел месяц.