Адъютанты удачи

Мужество, знаете ли, очень дорого приобретается, но оно того стоит. И про себя я могу сказать, что не боюсь никого и ничего. Я был в тюрьме, прошел через каторгу и еще видел гражданскую войну, а это, поверьте мне, страшнее любых тюрем на свете. Что касается вас, то тут все просто. Вы могли сказать мне правду, а могли и солгать. Если бы вы мне солгали, я бы попал в неприятную ситуацию, но ведь я знал о ее возможности, и у вас все равно не вышло бы застать меня врасплох. Ну а если вы сказали правду, то было бы глупо пропустить забаву, в которой участвовал сам господин граф.

Они были уже возле фиакров. Одна из лошадей – светлая, в яблоках – дремала, свесив голову. Проходя мимо, Полина не удержалась и погладила ее по шее. Ей почему-то всегда нравились кони именно в яблоках.

– Если хотите, – предложил Видок, – могу вас подвезти.

– Нет нужды, – отказалась Полина, – мой фиакр тоже здесь. Благодарю вас, сударь.

– Не за что, мадемуазель, – вежливо отвечал бывший каторжник. – И запомните: если вам понадобится помощь, старина Видок всегда к вашим услугам. Я не забываю своих друзей, а тот, кто уложил Максима де Шеврана, мне точно друг.

– Я запомню, – отозвался Алексей. – Всего доброго, месье Перрен.

Видок кивнул на прощание и забрался в фиакр. Алексей и Полина сели в тот, в котором агентесса нумер два добралась до Булонского леса.

– А теперь, – вздохнула барышня Серова, – нам все-таки придется рассказать обо всем в посольстве.

И фиакр покатил обратно в Париж под цокот лошадиных копыт и мерное посвистывание кнута.

Глава 8

Игра воображения бретера и барышни. – Прискорбная кончина жемчужно-серого жилета. – Принц крови. – О пользе обмороков в нужный момент

Глубокой ночью в особняке российского посольства бодрствовали четверо.

Первым из них был Алексей Каверин. Во все продолжение беседы перед его мысленным взором рисовались Кавказские горы, куда власти в то время, совмещая приятное с полезным, посылали воевать особо строптивых офицеров.

Второй бодрствующей была, само собой, мадемуазель Серова. Перед ее мысленным взором красовался магазин Анри, в котором продавали расписные веера из шелка и слоновой кости, отделанной золотом.