Прощай, лето

Вернул те дни, когда молодые парни, ещё не знали, что их ждёт. Замуровал дверь, ведущую и в этот день. Если бы он только мог, но он не может.

«Вы мне ничем не поможете, – подумал он. – Ничем! Ни мне, ни Алику».

В нём окончательно что-то утонуло в недоступных для него и другим, глубинах психике. Сломалось и рассыпалось на множество крупинок, которые улетучились и исчезли вместе с привязанностью к жизни. Она когда-то подмигнула ему солнечным лучом, проливными ливнями, падающими белыми снежинками в морозную ночь. А ещё женскими глазами, которые смеялись и радовались.

Вдохнула пульс и сыграла на гармошке мелодию судьбы Сафона. Незатейливую, полную рискованных затей, отбирая у него всё самое лучшее.

За деревьями мелькнуло лицо Покрывалова и Ромы. Он опёрся о ствол молодой сосны и посмотрел вниз. Разрушенная на треть гостиница кого-то и восхищала, но не его. У её развалин лежал погибший Алик, последний из группы – той, с которой Сафон когда-то начинал. Он дождётся людей, укажет им, где тело. Староват он стал для подмигиваний жизни.

День как день, словно ничего и не произошло. И не было до него солнечных лучей, дождя и смерти. Не было какой-либо дороги, ни огня, ни воды. Ни Алика и всех остальных.

Сафон тряхнул головой. Вот он и один, против той, которая заграбастает вскоре и его, а он и не против этого.

ГУСТАВ

1

Заскрипели шины, Густав резко подался вперёд и ударился бы о выпирающую приборную панель, если не удержался за ручку над дверью правой рукой. Самосвал пыхнув, остановился, и облако пыли, следовавшее за ним, проплыло около левого борта.

Оно, постепенно развеиваясь ветром, серо-светлыми, прозрачными клочками погружалась в скудную, жёлто-зеленую придорожную растительность.

Мордатый, неприветливый водитель в майке, сидел, словно влитой на широком сидении и поглядывал на Густава. Его толстые, волосатые руки лежали на рулевом колесе, капельки пота стекали по массивной шее, а ежик на голове ощетинился.

– Ну, чё! Приехали, – сказал он, хрипловатым голосом.

– Вижу, – проговорил Густав, отсчитывая договорённую сумму денег. – Держи.

Водитель взял деньги, поглядел на них несколько секунд и бросил в коробочку, которая покоилась у лобового стекла.

– Ты чё, спасатель? – спросил он. – Худоват ты для такой работы.

– Это не работа, служба! – поправил водителя Густав.

– Для меня чё работа, чё служба,… не один ли салат, худые навроде тебя, видно, тоже пригождаются.

Густав открыл дверь кабины и встал на подножку.