Прощай, лето

Он часто и неглубоко дышал, не теряя из поля зрения напарника.

«Прорвёмся», – твердил Сафон, но что-то не склеивалось и не срасталось, и что-то ещё не «случившееся» вклинилось в это утверждение.

– Прыгать надо налегке и без… лишнего веса, – проговорил Алик.

Под ногами захрустели осколки стекла и пластика, бодрило дуновение ветерка. Полосы солнечного света пробивались сквозь тучи, появляясь и исчезая на горбатых холмах. Туч было много, они таяли и сливались на удивление чистым горизонтом.

«Кто-нибудь взял и соскрёб облачную шапку над гостиницей.

Надоели и тряски с вибрациями и купание в ёдком тумане, – подумал он. – Солнце! Я скучал по тебе и теплу!».

Алик снял с плеча сумку, отбросил в сторону, приготовил маток верёвки. Качка не прекратилась, но стала плавней – без рывков и резких перепадов. Надеяться на то, что она прекратиться, ни к чему. Он заметил, что друг почему-то хмурый, как и он в пыли, а ещё волочит ногу. Должно быть поранился. Сафон жилистый, выносливый и не один. Как-то взвалил его на спину без сознания и таскал по этажам цеха, месяцем позже вытаскивал из глубокой заброшенной шахты.

Не справедливо будет сгинуть в этом неприветливом здании. В приличных зданиях они тоже бывают, но редко. А на курортах, таких как этот постоянно. Приехали и попали.

Алик побежал трусцой.

– Сафон, мы у выхода, – стоя на краю площадки, обернувшись, сказал он.

– Почти, Алик, – выдохнул подуставший Сафон. – Выберемся, и я обязательно вернусь, и трахну управляющего за приём, грубые нарушения.

От чего тут всё время трясёт? – произнёс он тише, чтобы друг не услышал, а то засыплет расспросами.

Одна половина площадки вдруг трепыхнулась, завизжала и накренилась. Алик замахал руками, теряя равновесие. Сафон закричал и быстро захромал к нему.

– Алик! Алик!

Он не ловко упал и покатился. Заскользил по плите с осколками стекла, цветами и стульями, вместе со всем остальным валяющимся содержимым. Противоположный край обвалился, площадка вздрогнула. И как-то всё померкло, ушло на второй план, стихло.

Алика подбросило немного вверх, он мелькнул на фоне холмов и исчез…

Подойдя к самому краю уцелевшей части площадки, Сафон пошарил глазами по обломкам.

– Ну, же ну! – бормотал он. – Ну!

И Сафон застыл. И замер взгляд, на минуты сознание сузилось, фокусируясь на единственной картинке, дыхание перехватило. Алик лежал на боку и не шевелился. Тело проткнуто в трёх местах арматурой. Сафон зажмурился, вытер рукой пот с лица и заскрёб зубами.