Северное сияние

То, что они сошлись, Пётр и Коля, имело свои объективные причины: оба были безнадёжно семейные, оба находились в состоянии влюблённости в своих жён, с которыми поначалу оба были в разлуке, Лика ведь подъехала позже. А у Коли ещё и ребёнок, родившийся шесть месяцев назад, сын Толичка, в котором он души не чаял. От него, маленького, любимого, родного, улыбчивого комочка, он с трудом ушёл в навигацию.

Наблюдая круговорот мужчин вокруг новенькой матроски, Пётр и Коля только посмеивались, да ставки делали, кого, наконец, выберет Мурка.

Пари заключили по серьёзному, на ящик водки, а Лику попросили «разбить».

Лика была под таким впечатлением, что этим же вечером пристала к Пете с отчаянно мучившим её вопросом:

– Петя, а если Маня никого не выберет?

– Как это не выберет? – удивился Пётр.

– Ну не понравится ей никто. Вот с какой стати ей обязательно должен понравиться кто-то из этих троих, ну или ещё кто-то?

– Как это не понравится? – Пётр просто не понимал, что имеет в виду Лика, – Понравится, никуда она не денется! – и, сделав паузу, добавил для ясности: – Пойми, мышонок, баба на корабле не должна быть бесхозной.

Она обязана сделать выбор и быть верной ему, как минимум, до конца навигации!

– А если…

– А если будет «если», то, считай, кораблю триндец, я имею в виду экипажу!

– Но ведь она же человек! Такой же, как все! – эту фразу Лика прокричала уже в спину выходящему из каюты Петру, ему пора было на вахту.

Когда Пётр возвратился в каюту, Лика, рассеянно переделав все дела на кухне, опять сидела на кровати в каюте с таким отрешённым выражением лица, что Пётр не на шутку испугался:

– Мышонок, что случилось?

– Петя, ну а если она всё-таки не…

В глазах Лики было столько отчаяния и боли, что Петра, как холодной водой, окатило жалостью.

Его Мышонок целых пол дня страдал, как он мог допустить такое?! Полный раскаяния, он плюхнулся на кровать рядом со своей любимой жёнушкой и произнёс, как мог более проникновенно:

– Лика, ну ты посмотри на Маньку: да она сама без мужика пяти дней не протянет, а прошло уже семь, как она на корабле.

Пойми, ты со своей колокольни страдаешь, а она… не та-ка-я… как ты!!!

Мурка-Манька действительно была «не такая». Это была яркая брюнетка, как

было уже сказано выше, с восточным разрезом глаз горячего оливкового цвета, от матери, с белой кожей и лёгкой, острой фигуркой, от отца.