Русь неопалимая

Не случилось перед его отцом, бабкой, так хоть перед ним. Всё же его корень, от «змеюки полоцкой» строптивой и потому всегда такой желанной.

– Тебе бабка не рассказывала, как я её в жёны брал?

– Рассказывала.

– Поди, срамословила меня?

– Обижена была за отца и братьев. Срамила, но всю жизнь тосковала по тебе.

– Обижена была. Если бы её отец отдал Рогнеду за меня по-хорошему, а они же не просто отказали мне, князю, как последнему холопу, а поиздевались надо мной. Вот я и пошёл его воевать. А когда меч поднят, надо рубить, я и разгулялся в сердцах.

– А братьев бабкиных пошто порешил?

– Братьев-то? – переспросил Владимир, – они в сече опрокинулись, как вои, я к ним руки не приложил.

– Ладно, дед, чё уж теперь, – вздохнул Брячислав.

– Я бы и нынче, в старости, обиды не спустил. Так что, внук, не суди деда строго, обиду спускать никому нельзя! Ступай спать, а заутре со мной в Новгород побежишь.

– Зачем?

– Как это «зачем»? – возмутился Владимир. – А стрыя что, не хочешь проводить в последний путь?

Брячиславу не хотелось ехать, да и стрыя своего Вышеслава он не помнит, но, видя искреннее возмущение деда, не посмел отказаться.

– Ладно. Поеду. Чего шуметь-то?

Владимира сильно задело колебание Брячислава. Он пришёл в отведённые ему покои, позвал к себе дружинника и повелел:

– Младан, возьми заводного коня, поспешным течцом скачи в Псков, вели моим именем князю Судиславу бежать в Новгород. Скажи, это моё строгое веление. Ежли не приедет – сгоню со стола.

– Так и сказать, Владимир Святославич?

– Так и скажи.

– Может, мне заутре бежать? – робко спросил течец.

– Я тебе нашто заводного коня велю брать? В поспешные течцы определил ради забавы, что ли? Гони немедля, и чтоб к моему приезду князь Судислав уже был в Новгороде! Я не потерплю своевольства!

Перечить великому князю течец не решился, опасно. Ускакал в ночь.

По дороге в Новгород Станислав с Брячиславом, приотстав от Владимира с дружинниками, посмеивались:

– Как это великий князь не догадался в Тмутаракань за Мстиславом послать?

– А ты напомни.

– Ага! Чтобы навлечь его гнев на себя?

– Да, может исполчиться.

– Он не говорил, кого на Новгородский стол теперь посадит?

– Да уж не нас с тобой. Ярослава, однако.

– А я никуда не хочу. У меня тут, в Полоцке, бабушка, отец и брат похоронены. Да и прадед тоже. Куда я от них? Кто за их могилами присмотрит?

– А я из Смоленска не хочу никуда уезжать.