Настасья

– Тут она, – чей-то голос сверху, не Стата, и я разрыдалась. Я уже успела много раз попрощаться с жизнью, потому как знала, – только кто-то из этих двоих ещё раз тронет меня, я жить не буду. Не смогу.

Кто-то свесился вниз, протягивая руки:

– Схватиться сможешь? – я узнала по голосу Сияна и отрицательно махнула головой. Зубы стучали, тело одеревенело на холодной земле, я не могла расцепить рук, которыми себя обнимала. Лодыжка распухла, ныло бедро и колено. Капитан опустил лестницу, спустился, аккуратно перебрался со второй ступеньки в бок, чтобы не задеть меня.

– Что-то сломано?

Я пожала плечами.

– Давай, девочка, я попробую взять тебя на руки. За шею мне держись.

Оказавшись на его руках, я уткнулась ему в грудь и разрыдалась вновь.

– Ну-ну, всё позади.

Сверху кто-то свесился и помог ему взбираться по лестнице, придерживая, затем меня передали с рук на руки. Сиян вылез из подпола, снял с себя китель, укрыл меня и взял на руки вновь.

Я не видела ничего вокруг, но слышала шепот соседей: "Теперь только за Ваську замуж", "Васькина теперь", "Никуда не денется" и рыдала на груди капитана.

– Идите уже, сороки, – рявкнул он.

– Вернёшь, – услышала голос Стата, – сам назад приведёшь и просить будешь, чтоб приняли, – и его противный смех.

Я подняла голову и, глядя в глаза Сияну, прошептала разбитыми губами:

– Не было ничего, не было.

– Я верю.

Он так и нёс меня на руках до родительского дома. Прошёл в мою светёлку, уложил на постель.

– Сейчас своего лекаря пришлю.

Пусть осмотрит, может сломано что. Бульон и сон. И выкинуть всё из головы. Поняла?

Я поняла. Я поняла, что детство кончилось. И что теперь надо мной нет защиты рода, имени отца. Теперь я никто. Ах, нет. Теперь я для всех – Васьки-дурака жена…

Слёзы против воли полились из глаз.

– Отставить! Я что сказал? Перестань.

Он вышел, прикрыв дверь, даже не пустив плачущую бабушку. Что-то ей говорил спокойным тоном, я не уже не слушала. Он прав – бабулина жалость мне сейчас не нужна.

Мне нужно успокоиться и решить, как жить дальше. Для начала узнать, как там мама. Со мной не случилось того, из-за чего замуж не возьмут, хотя люди и будут трепать языками, пальцем тыкать. Я об этом подумаю потом. Мне надо увидеть маму.

Вошёл другой лекарь, чистый и аккуратный, явно, не первый встречный, как вчера. Молча осмотрел лодыжку, пощупал колено, глянул на синяк на бедре, от чего я зарделась. Потрогал голову, осмотрел лицо.