Небоход

Небоход

Анастасия Андреевна Рындина

О тех, кто не может жить без неба.

Сложно бояться смерти, если твоя профессия – небоход.

Все мы там будем – кто-то раньше, кто-то позже. Подорвавшись в воздухе, разбившись о скалы, утонув в болоте – это наша собственная лотерея. Никто ещё не успел дожить до старости – хотя, говорят, самый старший среди небоходов уже разменял пятый десяток.

Откровенно говоря, сложно вообще хоть чего-нибудь бояться, если каждый день ты находишься в тысяче футов над землёй, и всё, что отделяет тебя от падения – деревянный корпус биплана, немного горючего и безумный гений братьев-инженеров.

Крушение в посадку мне удалось превратить в последний момент. Когда я заставил себя распрямить судорожно сжатые на рулевых рычагах пальцы, руки дрожали, как у самого несчастного пьянчуги.

Треск ломающегося дерева до сих пор стоял в ушах. Передний каркас был безнадёжно сломан. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять – хвост аппарата тоже, растёрт в щепу об эти проклятые валуны.

Чёртовы скалы повсюду, куда ни глянь, и чтоб мне больше в небо не подняться, если на десять миль в любую сторону найдётся ещё человек, кроме меня.

Земли ависов. Дикарей, не имеющих ни малейшего понятия о том, чем они владеют. Растреклятые птички меняют свои драгоценные камни на дутые стекляшки и ещё радостно щебечут о том, как им повезло.

Ещё хорошо, что сегодня мой маршрут не пролегал над землями ласертов – если бы, при должном везении, не утоп в болоте – эти крокодилы схарчили бы меня с потрохами, уж они-то знают, что за горючая жижа нам от них нужна.

Придя в себя достаточно для того, чтобы выбираться из ловушки, в которую превратился биплан, я с усилием отодвинул рейку от груди – едва не пришибло насмерть, надо же. Отчетливо пахнула хвоей расщепленная древесина.

Так, теперь приподняться, не отпуская верхний обломок, достать ноги…

Ах ты ж чёрт, дери тебя десять ласертов тёмной ночью. От боли перед глазами расцвела звёздная карта, и я завыл, сцепив зубы.

Ловушка превратилась в капкан, с той только разницей, что я физически не смогу отгрызть себе ногу.

Не выдержав, я обернулся на двигатель. Не знаю, почему он отказал – но если в нём осталось топливо, рвануть может в любой момент. Железный короб не выглядел раскалённым, не дрожал и не издавал подозрительных звуков. Вроде бы, у меня ещё есть время. Хоть целая вечность этого времени, если я не сумею выбраться из биплана.