Доля ангелов

 – Что ж ты, растудыть твою…

Туз, который должен был давно уйти в «отбой», светился в картах Косого Хименеса так же отчетливо, как луна в летнем небе.

Сломанной челюстью Хименес не отделался.

Когда бесчувственного шулера выкинули на улицу в одних портках, Перкинс уважительно подмигнул крысе, с достоинством восседавшей на своем привычном месте – на плече Стейка.

– Слышь, Джонни, – спросил он. – Как хоть кореша-то твоего звать?

Джон Стейк задумчиво почесал крысу за ухом.

– Я полагаю, что Иеронимус, – ответил он безмятежно.

– Из немцев, что ли? – Перкинс покивал головой. – Подходящее имя… Немцы – они все умники, да. А ты, Еронимус, – канонир обратился к серому зверьку, – забожись, что своему хозяину наши карты не светишь!

Иеронимус возмущенно запищал и очень выразительно посмотрел на Перкинса.

– Верю, – веско сказал тот. – Эти глаза не врут. Это тебе не человеческая натура паскудная. Ну что, кто сдает?

Вот так Джон Стейк нашел Иеронимуса, а серый Иеронимус нашел сытный камбуз и теплый гамак, в котором спал вместе с коком.

Потом случалось всякое. Глаз Иеронимус потерял при абордаже испанского золотого конвоя, когда кругом рушились мачты, сшибаемые ядрами, с визгом летали книппели, а крови на палубах было столько, что сапоги у всех, кто дрался в тот день, промокли и покоробились. Зато и золота потом оказалось так много, что перегруженный «Эскалоп» едва не отдал концы на дне моря.

А потом Джон Стейк вернулся в Англию. Не всем так повезло, джентльмены, далеко не всем.

Но постой, спросите вы, а что же было в сундучке капитана Стейка?

Самые нетерпеливые из слушателей тут же хлопнут в ладоши и закричат: «Конечно, золото, что же еще!» Да только какой же глупец, пусть даже это и бывший корсар, получивший от короля прощение грехов и бумагу по всей форме, сойдет на берег в Плимуте, всем и каждому показывая сундук, полный золота? Такие дураки и на Тортуге-то живут недолго, а уж в Плимуте или Бристоле…

Итак, Джон Стейк пришел в таверну, которая потом будет носить гордое имя «Эскалоп», поссорился и помирился с Молли, скинул свой коут и присел на скамью.

А потом открыл сундучок. В замке лязгнул ключ, хорошо смазанный механизм мягко освободил крышку. Потайная кнопка, заблаговременно нажатая владельцем сундука, не дала выстрелить скрытому внутри колесцовому пистолету, готовому разнести голову любому, кто проявит неуместное любопытство.

Джон Стейк склонился над содержимым сундука.