Доля ангелов

Пара матросов, по своим делам завернувших в переулок, переглянулась и, крестясь, шарахнулась прочь. «Это ж Молли, ей под руку только попадись…» – краем уха услышал Стейк, парируя катлассом сковороду, зазвеневшую, точно библейский кимвал.

– Только глиняную не бей! – в отчаянии взвыл он. – Не напасемся!

– Что я, совсем дура?! – яростно отозвалась Молли Макальпин. – Успеют еще пьянчуги побить нам все стаканы! Чтоб…

Она остановилась на полуслове, отшвырнув сковородку, и ее глаза наполнились слезами. Джон Стейк сунул катласс в ножны, подошел к ней и крепко обнял, на сей раз не встретив никакого сопротивления.

– Здравствуй, любовь моя, – сказал он весело. – Я вижу, ты тут уже вовсю хозяйничаешь?

– Почему ты так долго, Джон? – шепотом спросила Молли.

– Я торопился, – развел руками Стейк, – клянусь! Но шторма… старый «Эскалоп» еле-еле справился.

– Вылезай, Иеронимус, – шмыгнув носом, сказала Молли. Крыса опасливо высунулась из-под стола, потом ловко вскарабкалась на тяжелый табурет и выжидательно уселась на хвост, сложив передние лапы на пузе.

– Сейчас накормлю, проглот, – хмыкнула женщина. – И тебя тоже, Джон. Правда, пока особых разносолов нет…

Она стремительно умчалась на кухню, а Джон Стейк снял свою куртку, бросил ее на табурет и устало примостился рядом, на широкой скамье.

– Мы дома, дружище, – доверительно сказал он Иеронимусу, глядевшему на него бусинкой единственного глаза. – Мы дома…

* * *

Хорошую историю можно закручивать бесконечно, не рискуя надоесть слушателям.

Но что особенного можно рассказать о поваре и его крысе?

Джон Стейк и его Молли держали таверну «Эскалоп» в крепком кулаке, не упуская ни одной монетки, которая завалялась в кармане моряков, возвращающихся из долгого плаванья за моря и страшно соскучившихся по доброй английской выпивке, горячей еде и жаркому камину.

Однако «Эскалоп» сильно отличался от прочих портовых заведений. Здесь почти не сквернословили и никогда не дрались. Любителям крепкого словца Джон Стейк сразу же после открытия дал понять, что выражаться здесь не стоит.

– Джентльмены! – обратился он к толпе морской братии, густо набившейся в таверну, как только дверь распахнулась в первый раз. «Портовая почта» уже разнесла весть о том, что легендарный капитан Стейк решил осесть на берегу, да еще ухитрился сберечь свою шею от королевского гнева и веревки в Тайберне, где «трехногая кобылка» стала последним пристанищем многих неудачливых пиратов.