Доля ангелов

 – Это что такое?

– Это, душа моя, Иеронимус, – мягко ответил ей моряк, – он тебе тоже очень рад.

– Что-то не очень похоже, – недоверчиво отозвалась шлюха, глядя на крысу, пристально сверлившую единственным глазом женскую грудь, выставленную напоказ. – Экий охальник! Наверняка такой же, как его хозяин.

Сказано это было, впрочем, скорее одобрительно. Джон Стейк хмыкнул, поудобнее перехватил кожаную ручку тяжелого сундука, крякнув от натуги, оторвал его от земли и пошагал дальше. Развалистой и уверенной походкой.

Двое портовых ухарей из шайки Тома Проныры проводили его взглядом, но пойти следом не решились – катласс на боку капитана и широченная спина под синей курткой-коутом выглядели весьма красноречиво.

Стейк свернул в переулок и почти сразу остановился перед потемневшей от времени дубовой дверью, обитой квадратными медными заклепками. Дверь выглядела надежной и несокрушимой. «Крепкая, ну чисто крюйт-камера, – отметил про себя капитан, – это хорошо». Потом он посмотрел вверх, где белело пятно от снятой вывески, шагнул вперед и решительно бабахнул кулаком в доски.

– Кто там? – послышался изнутри женский голос.

– Я, Молли. Отпирай.

Дверь распахнулась, и на шее у Джона Стейка повисла красивая, темноволосая женщина лет тридцати, но еще не потерявшая свежести кожи и сохранившая всю привлекательность уроженки северного Галлоуэя.

– Вернулся! – всхлипнула красотка. Джон Стейк радостно улыбнулся, поставил сундучок и крепко обнял женщину.

Руки его невольно скользнули вниз, к округлому заду под юбкой – и тут же моряк получил крепкую оплеуху, от которой в голове зазвенело. Иеронимус слетел с плеча вместе с плащом и сердито заворчал, прячась под ближайший стол.

– Молли… – начал капитан ошеломленно, но его прервала новая порция сокрушительных оплеух. – Ты… что… делаешь…!?

– Сколько можно?! – Молли уперла руку в бок и потрясла небольшим, но крепким кулаком перед носом Стейка. – Я думала, тебя повесили! Ты утонул! Тебя зарезали на большой дороге!

– Да кто меня зарежет?! – заорал в свою очередь Джон, взъярившийся на глупость ситуации.

 – Кто меня зарежет?! На моем галеоне!

– Не ори на меня, Джон Стейк! – сверкнула глазами разгневанная шотландка.

– И ты на меня не ори! Иеронимуса напугала, змея ты горная!

– Ах, змея-а-а-а?!

Джон Стейк успел увернуться от метко запущенной ему в голову увесистой двузубой вилки, которая воткнулась в стену дома напротив.