Классициум

Это было самое страшное, что могло произойти с водителем. На этот случай у Клерфэ были крючья, потомки древних абордажных багров, чтобы зацепиться за борт и перейти на другой корабль, но даже опытный гонщик сильно рисковал бы, выполняя подобный трюк на такой скорости.

Но его страхи не оправдались. Светлые глаза Лилиан сияли в свете лун, распахнутый полушубок развевался на ветру. «А ведь в санатории она всё время мерзла», – подумал Клерфэ. Скоро они въехали в канал, и сразу стало темнее. Лилиан сбросила скорость прежде, чем он успел прокричать ей об этом.

– Ты не боишься? – спросила она.

– Чего?

– Того, что я больна.

Ветрянка, убившая марсиан, была не единственной болезнью, с которой земляне не успели справиться до выхода в космос. Все остальные были гораздо менее безобидными. Лекарство от туберкулеза найти так и не удалось, и его лечили по старинке – сладким воздухом сосновых боров и диетой.

Но помогало далеко не всем.

Клерфэ перегнулся с кровати, взял со столика бутылку вина и наполнил свой стакан.

– Я боюсь совсем другого: во время гонок при скорости двести километров у меня может лопнуть покрышка переднего колеса, – сказал он. – Колеса, которые делали марсиане для своих кораблей, – это единственное, что сносилось за те века, что они мчались, подвластные всем ветрам. А мы еще не научились делать вещи столь же прочные и надежные.

Лилиан вдруг поняла, чем они похожи друг на друга. Они оба были люди без будущего. Будущее Клерфэ простиралось до следующих гонок, а ее – до следующего кровотечения.

За окном было озеро. Лилиан открыла тугую раму, когда пришла в номер, чтобы проветрить его, да так и не стала закрывать. Занимался робкий рассвет. Весна шумела в платанах на площади и в облаках. Клерфэ тоже смотрел на почти голые платаны.

Юнец под звезды в небесах

Уходит в полночь,

И просыпается в слезах,

Зовя на помощь.

Стихотворение, которое он читал, удивительным образом совпало с настроением Лилиан. Проснувшись после краткого сна, она чувствовала себя беспомощной и одинокой в этом огромном городе. Пока это стальное чудовище еще спало, но вскоре должно было проснуться и устремить на нее взгляд своих пустых желтых глаз.